— Просто инстинкт. Не хотелось, чтобы вся экспедиция оказалась зажаренной на твоем костре.
Зара рассмеялась, но в ее смехе слышались нотки облегчения.
— Ты всегда находишь способ испортить романтический момент, — укорила она.
— А был романтический момент? — усмехнулся я.
Мы спустились вниз, где остальные участники экспедиции уже собирались в дорогу. Зара быстро объяснила маршрут, указывая направление к центральному зданию.
— Путь неблизкий, — предупредила она. — И чем ближе к центру, тем опаснее становится. Будьте готовы ко всему.
Экспедиция выдвинулась вперед. Я шел в средней части группы, наблюдая за поведением остальных участников. S-ранговые Охотники держались уверенно, но я заметил, что каждый из них время от времени оглядывался, словно ища что-то конкретное.
Путь пролегал через широкие улицы между зданий. Мы встречались с монстрами: парой групп крысоподобных тварей, какими-то гибридами осьминогов и чего-то еще трудно различимого. Все твари здесь, так или иначе, похожи на морских обитателей.
S-ранговые расправлялись с противниками быстро и эффективно.
Бартоломей крушил все подряд своей кувалдой, Гаспар сжигал врагов белым пламенем, Эдмонд опутывал их тенями, Изабель высасывала жизнь, а Голдльюис методично их расстреливал на безопасном расстоянии и не давал монстрам напасть сверху.
Мы прошли уже больше половины пути, когда случилось происшествие.
Бартоломей сражался с крупным крабоподобным монстром — тварью размером с небольшой дом, покрытой толстым панцирем и вооруженной массивными клешнями.
Краб был живучим, и гигант решил закончить дело одним мощным ударом.
— А ну-ка, попробуй это! — заорал Бартоломей, поднимая кувалду над головой.
Его магия гравитации сработала на полную мощность. Вес оружия увеличился в тысячи раз, создавая вокруг него искажения пространства. Когда кувалда обрушилась на краба, удар был такой силы, что монстр просто расплющился о землю.
Но это было еще не все. Удар пробил панцирь твари, прошел сквозь ее тело и ушел глубоко в землю. Трещины пошли во все стороны от точки удара, и весь квартал содрогнулся от подземного грохота.
— Кажется, я что-то перестарался, — неуверенно сказал Бартоломей, глядя на расходящиеся трещины.
Земля под нами начала дрожать. Сначала легко, потом все сильнее. Где-то в глубине что-то грохотало и скрежетало, словно просыпался древний механизм.
И тут из самой большой трещины начала подниматься скала.
Не простой каменный выступ — настоящая гора. Она росла на глазах, поднимаясь все выше и выше.
