Первый напоминал сердце — пульсирующий орган размером с кулак. Второй был похож на коготь — изогнутый, черный, острый как бритва и длиной с мою руку
— Надеюсь, Ария разберется, куда это можно пристроить, — заключил я, складывая все в сумку.
Но это было еще не все. На алтаре в центре зала лежал небольшой кристалл — не больше куриного яйца, но излучающий такую энергию, что воздух вокруг него мерцал. Источник силы Шоггота, та самая штука, которая питала весь Разлом.
Я забрал и его. А чего добру пропадать? Да и боюсь, остальные члены нашего рейда не смогут противостоять тому шепоту, что исходит от этого предмета.
Покончив со сбором, направился к дальнему концу зала, где лежал без сознания Леон. Мальчишка выглядел бледным, но дышал ровно. Никаких внешних повреждений, если не считать синяка на затылке от моего удара рукоятью.
Я подошел к нему и отвесил ему пощечину.
ХЛОП!
Звук разнесся по всему храму. Леон резко открыл глаза — обычные, голубые, без малейшего зеленого свечения.
— Ну и проблем с тобой, мелкий, — сказал я.
Леон моргнул несколько раз, приходя в себя, затем резко сел, хватаясь за голову.
— Дарион? — Его голос был хриплым, но человеческим. — Что… где эта тварь?
— Убил, — коротко ответил я.
— Я… я помню отрывки, — прошептал Леон, и на его лице появилось выражение ужаса. — Все, что он заставлял меня делать… Я не мог ничего поделать, был заперт в собственном теле и… Ай! Почему так болят ребра?"
"Он потер место, куда я пнул его, чтобы защитить от второго вторжения Шоггота. Пусть радуется, что не задница болит, а то мало ли как эта тварь в него вошла.
— Бывает, — пожал плечами я. — Главное, что живой остался. Многим везет меньше.
— Прости, — сказал Леон, глядя мне в глаза. — Я не смог ему сопротивляться. Он предложил мне силу в обмен на жизни моих товарищей, а когда я отказался…
— Сожрал тебя сам, — закончил я. — Классический ход. Не заморачивайся, с древними существами такое случается сплошь и рядом. Не получая желаемого, они тут же меняют правила игры в угоду своим хотелкам.
Леон попытался встать, но тут же покачнулся и схватился за стену.
— Голова кружится, — пожаловался он. — И тело какое-то ватное.
— Побочка от одержимости, пройдет через пару дней. Все же, считай, в тебя впихнулось куда больше, чем ты мог выдержать. Ладно, — я поднялся и направился к выходу, — идем. Снаружи нас, наверное, заждались.
Но Леон не последовал за мной. Я обернулся и увидел, что он все еще сидит, неловко кашляя.
— В чем дело? — поинтересовался я.
