Информация по Петру якобы дошла до высоких московских профессоров, и они решили заняться им лично. Лидия Анфимовна сказала, что, вероятно, кому-то понадобился материал для диссертации.
А еще через три дня в лечебницу явился улыбчивый молодой человек, представившийся сотрудником Минздрава. Представив Илье Сергеевичу соответствующие документы, он доложил, что будет сопровождать Петра в Москву. Доктор Петряев лишь развел руками в ответ на сетования Лидии Анфимовны и дал команду подготовить больного на выписку.
Это много времени не заняло. Пока оформлялись документы, Петр переоделся в спортивный костюм, предусмотрительно привезенный молодым человеком, и тепло попрощался с Флюрой Сабитовной и Лидией Анфимовной. Молодой врач была искренне огорчена тем, что Петра забирают. Она не видела смысла в переводе его в Москву, так как знала, что действенной методики лечения ретроградной амнезии ни в России, ни на Западе не существует. Петр в ответ лишь пожал плечами и сам чуточку огорчился, что так и не изучил с ней все «отрезы парчи».
С санитаром Егорычем прощание произошло в вестибюле нового корпуса, куда за ним явился сопровождающий. Увидев его, молодой человек аккуратно, но внимательно глянул по сторонам и как бы случайно провел рукой по груди, на секунду задержав ее на уровне внутреннего кармана пиджака. Егорыч-Лука так же незаметно для окружающих медленно опустил веки. Кроме Петра, этот немой диалог не заметили ни Лидия Анфимовна, ни Флюра Сабитовна.
Егорыч проводил Петра и сопровождающего до машины, стоящей у проходной. Там, вдалеке от чужих глаз, молодой человек передал санитару плотный конверт, который тот небрежно сунул в брючной карман.
— Ты, парень, когда во всем разберешься, не обижайся, — отведя в сторону глаза, сказал Егорыч. — Так уж получилось... Пришлось по понятиям с тобой решать. Перетерли мы с Бурым, решили, что лучше пусть так, чем без толку валяться на шконке в психушке. В общем, береги себя, парниша!"
"Почему «лучше пусть так», Петр узнал тем же вечером.
Его из психдиспансера повезли не на вокзал для транспортировки в столицу, а доставили в недалекий пригород, где на берегу озера располагался двухэтажный уютный пансионат с открытыми лоджиями по всему фасаду. Петра поселили в комнатке гостиничного типа. В ней, кроме кровати, встроенного шкафа и крохотного холодильника «Саратов», был еще письменный стол, на котором стоял телевизор «Грюндик».
