Стреляться, и немедленно!
— Приношу глубочайшие извинения, сударыня, — раскланялся Петр. — Изменим формулировку на «очень даже ничего».
— Фи! Какой моветон! — фыркнула «чужестранка». — Ваш комплимент годится, пожалуй, для подворотни.
Она поставила на носок и еще больше обнажила ногу; халат будто сам собой съехал с одного плеча. Лукаво прищурившись, женщина посмотрела на Петра:
— Ну, я жду!
— Великолепно! — выдохнул Петр и щедро глотнул виски из горлышка.
— Уже лучше, — сказала Ксения и тоже отпила шампанское. — Еще.
..
— Несравненная! — выпалил Петр и еще плеснул себе в рот обжигающего напитка. — Рожденная из пены морской...
— Стоять, не двигаться! — строго повысила голос Ксения, заметив, что Петр в очередной раз сделал попытку приложиться к горлышку. — Остановимся на Афродите.
— У меня еще в запасе есть Венера, Диана, Клеопатра, царица Савская, Беатриче, Джульетта... — попытался возразить Петр, вытаскивая из дальних уголков памяти великие женские имена.
— Виски не хватит, — покачала головой Ксения.
— Сделаем перерыв в комплиментах. А ну-ка раздевайтесь, да побыстрее. Я не желаю быть виновной в воспалении легких суперчемпиона. Развешивайте сушить одежду и бегом вниз в каюту.
Она решительно забрала у него бутылку, подхватила так и валяющиеся на палубе платье и трусики и пошла к ступенькам, ведущим в нижние помещения яхты. Команда на раздевание поступила как нельзя вовремя. Мокрая одежда холодила кожу, и его уже разок передернуло от подступающего озноба.
Петр мигом скинул с себя всю одежду и развесил ее на леерах.
Согласно полученным ранее распоряжениям, далее следовало спускаться в каюту, однако он замешкался. Костюм Адама только звался костюмом. Хотя уже не оставалось сомнений в дальнейшем развертывании событий, были некоторые колебания в том, что явиться в таком виде на глаза даме еще время не настало. Похоже, у дамы сложилось такое же мнение. Из глубины яхты на поручни было небрежно выброшено большое цветное полотенце, в которое «Адам» и завернулся. Захватив сиротливо стоявшие у борта бутылку шампанского и фужер, Петр двинулся в каюту.
— Вот так уже лучше! — встретила его Ксения. Относилось ли это к тому, что он снял мокрую одежду или просто ее снял, понять было мудрено, да Петр этого и не хотел. Все шло так, как шло. Его плечи опять дернулись в ознобе. Майская ночь в Подмосковье явно не располагала к неге. Ксения заметила это и встревожилась.
— Точно заморозила молодца, — попеняла она себе и строго скомандовала: — Быстро на кровать.
