То, что первым в семье он чуть ли не через месяц начал лопотать и читать на иврите, списали на обычную детскую восприимчивость. Когда в шесть лет, сидя у телевизора, он хохотал над идиотскими американскими сериалами и Катя обнаружила, что понимает он все, – представляешь, Гуревич?! Буквально каждую фразу, – родители решили, что воспиталка у них в саду – просто какой-то гений.
Воспиталка выслушала комплимент Гуревича, призналась, что сама-то английского не знает, но:
– Михаэль дружит с Джерри, это новенький наш мальчик, рыженький, они недавно репатриировались из Веллингтона.
И дети очень, очень подружились. Между собой прямо так и чешут по-английски, и Михаэль, спасибо ему, переводит мне, что Джерри хочет и чего тому надо.
Потрясённый Гуревич, что-то невнятно бормоча, вежливо попрощался и ушёл… забыв прихватить сына. Обнаружил того минут через пять, когда Мишка догнал отца, схватил его за руку и пошёл себе рядом.
– Сынок, – спросил Гуревич, останавливаясь, – а ты на каком языке думаешь?
– …ны… на испанском, – прислушавшись к себе, ответил Мишка.
Хитренько взглянул на отца: – Знаешь почему, пап?
– Почему… – слабым голосом отозвался отец.
– Потому что на нём Кара говорит. Она такая красивая: волосы чёрные, красная лента. Испанский язык такой же: чёрный с красным.
Дома в пристрастных допросах выяснилось, что Мишка языки различает по цветам и, в зависимости от момента, «думает по-цветному и может так говорить»: на желто-синем иврите; на бело-зеленом английском…
– А русский? – грозно спросила мать.
– Он у тебя какого цвета?
– Никакого, – склонив ухо набок, будто прислушиваясь, отвечал Мишка. – Русский из живота растёт. Шипит и булькает.
Испуганная Катя забегала с мальчиком по психологам и психиатрам – шутка ли, как бы ребёнок не рехнулся. Нет, ничего, успокаивали её, это такой ребёнок. Такие особенности мозга.
– Так в него – что, любой язык можно запихнуть, он и не подавится?
– Не подавится, – отвечали ей, – поздравляем… То есть вряд ли подавится, но не переусердствуйте.
Языки теперь Мишке выбирала мать. С недавнего времени она твёрдо решила, что в ближайшем будущем современный молодой человек должен знать китайский, чтоб от зубов отскакивал. Китайца – умненького аспиранта медицинского факультета, мелкого и ломкого, как кузнечик, нашли в поликлинике у дантиста. Звать Юншэн, что означает «вечно живой», – ну это мы проходили… Объяснили Гуревичу что почём и почему ну никак без китайского не обойтись, просто шагу не сделать.
