После суетного и трудного для Гуревича первого дня работы они с Сергеем засели в пивнухе на улице Агриппас, в районе рынка. Это была богатая на ароматы цветов-фруктов и овощей, на духовитую вонь сыров, солений и вяленого мяса, на сладковатый запашок марихуаны улица. Время самое приятное: ранний вечер конца сентября, черепичные крыши ещё горят на солнце, тротуары уже в синеватой тени. Из сумрака бара дверь распахнута в снующую толпу, где чёрные шляпы хасидов плывут в волнах последнего солнца.
Взгромоздились на высокие табуреты за стойкой, взяли по кружке Goldstar. Гуревич угощал.
– Помнишь сдвоенный пивной ларёк на другой стороне Фонтанки, если от цирка? – мечтательно спросил Серёжа. – Там пустырь, стена дома почти без окон. И вплотную к стене – два пивных богатыря плечом к плечу…
– …и зимой хозяйка спрашивала: вам подогреть? Там два краника были, холодный и горячий.
– Это ж не просто – пивка выпить, а? – с энтузиазмом и неуловимой грустью подхватил Сергей.
– Это клуб типа британского. Такой вот уличный клуб. Новости, хохмы, диспуты…
– Драки… – вставил Гуревич.
– Ну, драки! Думаешь, в английских клубах не дерутся?!
– Короче, – сказал Гуревич, которому сегодня ещё до Беэр-Шевы было пилить и пилить. – Давай к делу и прямо мордой об стол: что за гадюшник там у вас с главной этой коброй?
И Сергей рассказал. Не с первой кружки, конечно, но со второй.
Главный порядок был там, оказывается, вот таков.
Каждого нового больного принимали всем медицинским кагалом.
– Представляешь, старик, – рассказывал Сергей, слегка прогуливая по барной стойке свою пивную кружку, – это такая фантазия нашей мымры. В конференц-зале собираются все – от самой Галки до последнего санитара и араба-уборщика. И даже если ты, больной, бьёшься в конвульсиях и тебе невыносимо видеть лицо собственной мамы, все равно перед тобой выстроится полк гусар, как на Марсовом поле в день тезоименитства.
Изволь знакомиться.
– Зачем? – спросил Гуревич.
– Да так. Это её теория. Спроси дуру – зачем. Каждый больной должен чувствовать себя уютно. Типа: отныне все мы – твоя семья, хочешь ты этого, блять, или не хочешь. Каждый встаёт, представляется. Демократичный такой круг, кто как уселся: ты, санитар Дуду, завхоз Ахмад… словом, по кругу. Да что там говорить! Ты её шляпу видел?
Гуревич помрачнел. Против шляп у Гуревича было предубеждение.
