Бабка лежала на диване и выглядела, да в общем, хреново она выглядела, бледное, с серовато-голубоватым оттенком лицо, испарина, дыхание осторожное, неглубокое. Я дернула внутренний карман куртки, где наркота лежит, рявкнула на Лидочку — шприц!
Картина очень походила на инфаркт, рассусоливать некогда. Пока Лидочка цепляла электроды кардиографа, игла быстро вошла в вену, обезболивающее пошло в вену и я проверяла состояние бабки теперь своими способностями. Точно, вот зараза, по задней стенке миокарда инфаркт и состояние бабки стремительно ухудшается.
Ну-ка, попробую, удалось только ограничить очаг инфаркта, больше времени нет. Введя все необходимые препараты, шуганула Лидку за Семенычем, нести носилки придется, хорошо, первый этаж и старый город, здесь лестницы широкие. ЭКГ подтвердил диагноз инфаркта, значит, надо место в кардиологии. Под Лидочкино нытье о том, что она не может носить носилки и мое командное рявканье, бабку погрузили в машину, врубили сирену и понеслись по городу.
Так весь день в запаре и прошел — гипертонический криз, почечная колика, сопельки у великовозрастного ""малыша"" осьмнадцати лет.
Причем летели мы на температуру 39,9. На что получили объяснение от мамаши, на голубом глазу.
— Ну, вы же не поехали бы иначе, а ребенку сидеть в поликлинике среди больных!!"
"А где логика, блин? Он ведь и так болеет!! Дав рекомендации недовольно поджавшей губы маменьке, и объяснив, что скорая больничный лист не даёт, нет, и по уходу за больным ребенком тоже не даёт.
Завтра пусть к участковому терапевту на прием. Получили многообещающие заявления о том, что вот она позвонит Иван Иванычу или Василь Петровичу и уж нам тогда. Меня так и подмывало сказать — вот пусть нас нахрен уволят и тогда уж сам Иван Иваныч под ручку с Василь Петровичем поедут на скорой лечить и спасать страждущих.
Когда заехали на перерыв на подстанцию и пополнить чемодан, первого, кого увидели, был Рахмон, нервно выхаживающий у наших ворот. Увидев меня, быстро пошел ко мне. Я немного напряглась, вдруг что с ребенком? Но Рахмон схватил меня за руку и просто молчал, потом выдавил из себя сиплым голосом.
— Помни, я твой должник! Моя жизнь — твоя жизнь!
Я выдохнула с облегчением.
— Рахмон-ака, ты не пугай так больше! Я думала, что с Каримом случилось, ты сам на себя не похож был!
— Нет, нет, Анечка, вы уже покушали?
— Да откуда, мы же только заехали! Вот Лидочка побежала медикаменты пополнить, а потом пойдем, перекусим что-нибудь.
