Она поднялась на второй этаж, а я повернулась к Риви и прошептала:
- Ты что-нибудь знаешь об этом?
- Мне кажется, я что-то слышала… - неуверенно протянула она. – Но никогда не интересовалась этим. Да и зачем? На рынок всегда ездили слуги.
Госпожа Розмари спустилась минут через пять, держа в руке нечто, похожее на широкие шарфики. Накинув их нам на головы, она пристегнула одну часть ко второй на маленькую пуговку, и вышло что-то типа никаба.*
- Сейчас можете снять их, но когда будем подъезжать к рынку, обязательно наденете! Женщины не имеют права торговаться с открытыми лицами! Иначе Тистор* разгневается и накажет! – пояснила хозяйка таверны, погрозив нам пальцем.
– Этот бог очень строг к тем, кто не исполняет его заветов.
Что ж, заветы бога, страдающего сексизмом, были нам даже на руку – мало ли кто мог увидеть нас на рынке, а так, какая-никакая маскировка.
Мы вышли из таверны, и пока госпожа Розмари запрягала лошадь в небольшую телегу, подпрыгивали от утреннего холода, проникавшего под одежду.
В воздухе царило затишье, а над лесом медленно поднимался огромный солнечный диск. Его яркие, ласковые лучи пробивались сквозь верхушки сосен и черных елей, озаряя своим волшебным блеском всю опушку вместе с таверной.
Хозяйка таверны показала нам на ворота. Распахнув их, мы дождались, когда телега выедет на дорогу, и уселись на золотистую солому.
- Но! Но, моя хорошая! – крикнула госпожа Розмари и серая лошадка бодро потрусила вперед. – Давай, Земляника, разомни ножки!
Когда мы завернули за громаду леса, солнце вышло полностью и накинуло на все вокруг свою золотую сеть.
Природа тут же ожила и в лесной чаще защебетали птицы, загудели насекомые, а утренний ветерок приятно ласкал лицо. Прохлада растворилась между деревьями, прячась от солнечных лучей, и стало совсем хорошо.
- Сегодня должен быть замечательный день! – блаженно улыбнулась старушка, подставляя лицо под солнечные лучи. – Жаль, что ненадолго. Ну, ничего, еще две рундины ненастья и погода успокоится.
Завтра пойдем за красным папоротником и в грозовую ночь поставим настойку. Тогда она получается крепкая и ароматная.
- А вы все время жили здесь? – спросила я, надеясь, что женщина хоть что-то расскажет о своей жизни. – В таверне?
- Да, она досталась мне от моей матери, - ответила госпожа Розмари и грустно вздохнула. – Я тоже хотела оставить ее своей дочери, но Агния умерла. Упала в реку, и девочку унесло течением… Ей было пятнадцать лет.
