— Почему вы говорите, что он не хочет жить?
— Когда нас выписали домой, врачи давали сдержанные, но неплохие прогнозы, — отвечает она медленно, откинувшись на стену. — Главное добиться чувствительности, тогда можно будет говорить об операции. Нужны массажи, растирание, тренировки. Я верила, поддерживала Демьяна, и он тоже верил. Но сейчас… Он потерял веру. Целыми днями лежит, смотрит в потолок. Не соглашается ни на какие процедуры, а я договорилась, что буду возить его в реабилитационный центр. Даже массаж сделать не дает.
И я боюсь, что он… что он…
Она рыдает, мама смотрит на нас, поджав губы. Весь ее вид транслирует «Не смей!»"
"Отворачиваюсь, поднимаюсь с корточек, стараясь на маму не смотреть.
— Я поеду с вами, Анна Александровна. Не знаю, что из этого получится, но я попробую с ним поговорить.
Под перекрестными взглядами двух женщин — убийственным маминым и благодарным Вишневской — разворачиваюсь в сторону комнаты и иду переодеваться.
Глава 20
Демьян
Я долго верил, что это ненадолго.
Да бля, я вообще не сомневался.
И врачи твердили в один голос, что я встану и пойду. Что у меня что-то там куда-то сместилось, и это что-то просто надо вставить обратно.
— Имеет место временное онемение конечностей, — успокаивал очередной профессор, — а как появится чувствительность, мы вас прооперируем, молодой человек, и будете как новый.
— Но почему сейчас нельзя? — спрашивала мама.
— Нежелательно, — уклончиво отвечал профессор, — зачем лишний раз применять наркоз? Это никакому организму не на пользу, даже такому молодому и крепкому.
Я не спрашивал, потому что и так понимал — им нет смысла со мной мудохаться, если заведомо известно, что я не пойду. Впадлу тратить время и силы, это ясно и понятно.
Но время шло, нихера не появлялось. Энтузиазм моих докторов поубавился.
— Реабилитация затянулась, так бывает, — мямлил профессор, отводя глаза. — А мы можем пока подобрать подходящее кресло. Есть современные модели на электронном управлении. Можно управлять со смартфона…
Я это воспринял как издевку, но в кресло все-таки сел.
Меня выписали домой, и мать устроила дома целый реабилитационный комплекс. Со специальными тренажерами, массажами и растираниями.
Массаж приходила делать тетка возраста мамы. После ее массажей я чувствовал себя безвольной выжатой тряпкой. Она даже иглы колола.
Но ничего, вот просто абсолютно нихуя не помогало.
Мои ноги лежали бесполезными колодами, между которых болтался такой же бесполезный член. И это множило на ноль все мои усилия.
