Его пальцы соскользнули от предплечья вверх, пробежались по плечу, по шее и линии подбородка и остановились у самых моих губ. Я нервно сглотнула.
Это был всего лишь поцелуй в щеку, всего лишь простое касание его губ и пальцев, а в сердце вдруг все изменилось.
Всего лишь короткий миг — вздох вечности, а мне вдруг захотелось любить до бессилия. И встретить весну — звонкую и медовую. И утонуть в ней и в этих странных чувствах. Но тотчас стало бесконечно тоскливо от невозможности сделать это.
— Я от тебя без ума, — снова шепнул Олег, дотрагиваясь пальцами до моих губ.
Глава 31
Мое сердце замерло, и губы под его пальцами опалило огнем.
Каждое прикосновение Олега, каждое его слово, сказанное мне на ухо, каждый крошечный поцелуй околдовывали меня. Мне вдруг захотелось развернуться к нему, крепко обнять в ответ и поцеловать — так, чтобы по-настоящему, с искрами, страстью и приятно ноющими от ласк губами. Так, чтобы не хватало воздуха и жгло в груди от желания. Так, чтобы хотелось или быть с этим человеком, или рассыпаться тысячей звезд без него.
Губы Олега были горячими и сухими, а пальцы ласковыми и осторожными. И я наслаждалась каждым мгновением, однако все же сумела взять себя в руки.
— Вы меня, конечно, извините, — сказала я, глядя в окно, за которым все так же шел снегопад, — но, Олег Владимирович, вы что, немножко не в себе? Так, самую малость.
— Не нравится? — спросил он все тем же интимным шёпотом, и у меня по рукам побежали мурашки.
— Нравится, но… Но я не готова к этому, — нервно отозвалась я, сама себя не понимая. Что за дела, почему у меня на него такая реакция? Может быть, я больна, и пора ставить прививку от глупости? — Я, может быть, даже никогда не целовалась, а вы меня лапаете. У меня паника, стресс и психологическая травма.
— Травма, значит? — зловеще спросил Владыко.
Он убрал руки и стремительно вернулся на свое место, и только когда он оказался на стуле, я облегчено выдохнула.
Волшебство, окутывавшее нас, пропало.
Растаяло, как снежинка, упавшая на руку. Олег вновь стал преподом со скверным нравом, у которого я была костью в горле.
— Что и требовалось доказать, Ведьмина, — заявил Владыко своим обычным язвительным тоном. — Моя гипотеза оказалась верна. Я вам не нравлюсь. Если бы нравился, вы бы вели себя иначе.
— Накинулась бы на вас с мольбой взять меня прямо на кухне? — расхохоталась я, пытаясь не показывать собственного волнения.
