А ведь Василина знает, как я к этому отношусь, — продолжил Олег. — Это было довольно низко. Я действительно разочарован в ней как в человеке.
— Странно, что ты разочаровался в ней только сейчас, — отозвалась я. — А ведь я говорила, что она мерзкая.
— Не понимаю, почему она так вцепилась в меня, — нахмурился Олег. — Я никогда и ничего ей не обещал. Я честно сказал ей, что нам лучше расстаться. Я уважительно относился к ней.
— Есть люди, которые не понимают хорошего отношения, — ответила я. — Им нужно нагрубить, унизить, даже ударить, прежде чем до них дойдет.
Окладникова из таких. Но знаешь, я рада. Рада, что ты увидел ее сущность. — Увидев на плече Олега какую-то пушинку, я поспешила убрать ее, а потом, не удержавшись, погладила Олега по щеке. А он улыбнулся мне в ответ и накрыл мою ладонь своею, не давая отнять руку от лица. Ему нравились мои прикосновения.
— Иногда ты бываешь такой милой, Ведьмина, — сказал Олег, — что я забываю, что ты — маленькое чудовище, которое просочилось в мою жизнь.
В ответ я лишь весело рассмеялась. Настроение у меня было отличным.
Оставшуюся дорогу до моего дома, где я должна была переодеться в вечернее платье, мы болтали — просто болтали обо всем на свете. Я расспрашивала его о преподавательской деятельности, а он меня — о студенчестве и учебе. И вместе нам было тепло и комфортно.
* * *
Олег заехал в закрытый двор элитного дома в центре города и припарковался неподалеку от подъезда Татьяны. Та схватила сумочку и соскочила с места, пообещав быстро переодеться и вернуться.
«Десять минуточек», — заверила его Ведьмина и скрылась за массивной подъездной дверью.
Олег сомневался, что Таня действительно управится за десять минут — женщины на его памяти всегда собирались гораздо дольше, чем обещали, особенно если дело касалось торжественных мероприятий, где им полагалось блистать. Сам Олег поступил куда более прагматично — взял костюм и рубашку на работу, где и переоделся после лекции у экономистов.
Надо сказать, сделал это быстро."
"Олег слушал музыку и в ожидании машинально сжимал и разжимал ручной эспандер, который валялся в бардачке. В голову лезли всякие мысли. Сначала о Василине, которая открылась для него с совершенно неприятно стороны. Не то чтобы раньше он думал, будто она хорошая девушка с чистой душой, но ему все-таки не хотелось верить в то, что Василина, которая признавалась ему в вечной любви, может поступить так низко.
