– Красивый свитер, дорогой, а? Надень, Илюша, – не мал?
Мать закурила, сунула зачем-то коробок спичек в карман халата и вышла из кухни.
– Балует, – громко сказала она в комнате вроде бы самой себе.
Бабка топталась вокруг здоровенного внука, оглаживая новую вещь на нем, красивую, дорогую, отец подарил:
– Раздался, раздался…"
"– Раздался… – сказала мать в комнате, – скоро вышибет дно и выйдет вон.
– Илюша. – Бабка понизила голос, чтоб дочь не слышала. – А сам-то он, Семен, как?
– Ну, я же сказал, баб, нормально!
– Мосты он сделал себе? Собирался…
– Бабань, знаешь, я уже лет с пятнадцати никому в рот не заглядываю.
– Напрасно, – ехидно вставила мать, – может, ума бы у кого набрался.
Илья подошел к ней, обнял прямые худые плечи.
– Мать, – нежно протянул он, – давай наконец дружить. Махни ты на меня чем-нибудь, допускай все до…
– …до лифчика, знаю, – перебила мать и вздохнула: – Удивительно, как мы воспитали такую свинью.
Cтирали вдвоем молча и споро. Илья выжимал белье – в машине отжим уже лет семь не работал – и развешивал его на балконе.
– Сегодня, глядишь, без приключений обойдется, – обронила ненароком бабаня и сглазила. Минут через пять грохот оборвался, стало слышно стрекотанье маленького будильника в столовой, и на лестничной клетке всплеснулись голоса соседских мальчишек.
– Заткнулась, проклятая! – Бабаня в сердцах махнула мокрой, в мыльной пене рукой. – Давай, Илюша!
Илья вытер руки не стиранной еще материнской юбкой и полез в мотор.
– Когда это кончится, – забубнил он, – ее на свалку пора, эту старую идиотку.
Если даже человек выживает под старость из ума…
– Почему ты кивнул в мою сторону? – насторожилась бабаня.
– «Ура»… Она скоро салютовать начнет. Ее бы на парад…
– Не болтай! – откликнулась из комнаты мать.
Илья усмехнулся, подмигнул бабке и продолжал уже громче:
– Кроме всего, в машине есть нечто крамольное. Что такое «ура» без восклицательного знака? Это едкая ирония.
Бабка сердито ущипнула внука за руку, мол, не заводись, не связывайся.
В дверях ванной показалась мать.
– Кстати, – спокойно сказала она, – что за новая дребедень на твоем захламленном горизонте? В редакции. С писклявым голосом.
Илья неторопливо выжал бабкину кофту, сказал с грузинским акцентом:
– Зачем человека обижаешь, дарагой? Практиканточка это, студенточка, Леночка. Невинное дитя… А ты на него такие – вах! – слова говоришь!
– Ну, дожил, – горько сказала мать. – И невинное дитя с тобой на «ты».
