Теперь вы можете жить в этой комнате, пока служите ярлу Райлену, — Ода, ключница, которая появилась в Блекхейвене в наше отсутствие, показала мне и растерянному Орину отдельную комнату. — Вы даже можете привести сюда будущую супругу, конечно, после того как вас освободят.
— Но я хочу жить с остальными детьми, рядом с кухней! — Братишка, что успел сдружиться с толпой крепостных детей, совсем не радовался отдельным «покоям». Он даже не задумывался о том, что мне в собственной комнате будет куда легче — переодеваться, поддерживать мужской образ, соблюдать чистоту.
— Орин… — тихо окликнула я его.
— Нет! Я не хочу, чтобы Ранди играла с Роальдом без меня! — Он даже притопнул ногой, явно ревнуя свою подружку к другому ребёнку.
Так.
Пора положить этому конец.
Главная здесь я, и именно я отвечаю за нашу безопасность, а не маленький упрямый ребёнок.
— Спасибо, Ода, — сипло поблагодарила я и, не вступая в споры, затащила братишку в комнату, схватив за ворот рубашки.
Он продолжал кричать: «Нет! Мне не нужна эта комната!» Я закрыла дверь, устало кивнув ключнице, которая смотрела на меня с пониманием.
Затем повернулась к Орину.
— Ты не понимаешь! Ранди…
— Что для тебя важнее: чтобы Ранди не играла с Роальдом без тебя или чтобы я могла наконец спокойно спать, зная, что нас не раскроют? Что у нас будет место, куда мы сможем привести родителей? — в моём голосе звучала обида. Я устало опустилась на стул в темной комнате, глядя на брата с упрёком.
Он сразу понял, что я на самом деле злюсь, и сейчас выглядел потерянным.
Между нами редко случались конфликты.
— Но мы же жили нормально до этого! И я мог общаться с Ранди каждый день…
— Это ты жил нормально, Орин, потому что ты ребенок. А я спал в общей комнате с пятью десятками других рабов. Иногда мне даже кровати не доставалось — кто успел, тот и занял. Моюсь раз в неделю. А теперь, когда нас начали признавать как Воинов Севера, у нас впервые появились нормальные условия.
Орин смотрел в пол, отказываясь принимать мои слова.
Я не видела его лица и от этого мне стало только тяжелее. Чувство вины, за то, что решением родителей, и моим, он в итоге оказался здесь, где я не могу уделять ему нормальное время, давило почти неподъемной тяжестью.
— Послушай, отдельное жильё возвысит тебя над остальными детьми слуг. Все будут знать, что ты из хорошей семьи. И если хочешь, ты можешь иногда ночевать с остальными детьми. Только не всегда, и если Хельга разрешит.
