На деле это была откровенная манипуляция — он играл на моём чувстве гордости, зная, что я не стану закатывать сцен. И, возможно, я бы на самом деле продолжала делать вид, что мы движемся порознь, просто на зло, если бы не одно «но»...
Я очень хотела узнать подробности — что именно произошло в деревне? Как Райлен обо всём узнал? О Скоре? Когда это случилось? Были ли другие выжившие?..
Не сказав ни слова, начинаю выбирать поляну для ночлега.
Утку Райлен разделывал сам — деловито, молча, на плоском камне, который для начала тщательно протёр.
Он улыбался чему-то, ощупывал тушку осторожно — не ради красоты, а из уважения к мёртвой птице.
В какой-то момент он оставил утку, вернулся к сумкам, достал котелок и ещё что-то, чего я издалека не разглядела. Вернувшись к костру, он налил в котелок воды, добавил туда сушеных трав и вновь занялся птицей.
Он ошпаривал её уже душистой водой — такой ароматной, что даже жалко было тратить её на простое ошпаривание. Райлен молчал всё это время, с того самого момента, как мы начали разбивать лагерь.
Но время от времени бросал на меня взгляды — когда разрезал тушку у живота, когда засовывал руку внутрь, вытаскивая органы.
Своим кинжалом он мелко нарезал яблоки, какие-то ягоды и травы — и отправил набивку внутрь, всё так же не отводя от меня взгляда. А потом подвесил птицу над углями, на самом краю костра — так, чтобы не обжечь.
Я тоже молчала. Но с каждым взглядом, который он бросал на меня, я ощущала его всё отчётливее. Поэтому, вместо того чтобы отворачиваться, я начала встречать его взгляд.
И каждый раз Райлен довольно улыбался — а один раз даже словно смутился.
— Расскажи мне то, что знаешь. Если то, что ты говоришь — правда... как ты узнал об этом? Хольд Ове отправился в Тулле после того, как ярл Гудрун послал гонцов с вестью, что присягает тебе, — начала я с намёком, надеясь услышать продолжение.
— Отвечу, если ты расскажешь мне, как познакомилась со своими родителями, — тут же нашёлся Райлен, счастливо улыбаясь, только потому, что я с ним заговорила.
На его щеках даже появились ямочки, а серые глаза стали будто светлее. — И не смотри на меня так. Так я хотя бы уверен, что ты будешь со мной разговаривать.
— Ну хорошо, — я пожала плечами. — Они, конечно, не настоящие мои родители. Не кровные. После того как я сбежала из комплекса, я больше года жила с моим наставником и его единственным учеником на Пустых Землях. Потом отправилась на клановые земли и поняла, что просто так меня никто не примет.
