На кухне свободу не заработать: кухонные рабы мало кому нужны, а вот воины вполне могут быть приняты в клан или жить почти наравне со свободными бойцами.
Но теперь и сам Иво отвлекается, заметив переполох у ворот. Вначале я увидела лошадь: могучего боевого жеребца, иссиня-чёрного, с широкой грудной клеткой и мощными ногами, покрытыми густой шерстью. На морде и груди у животного прикреплены пластины из плотной кожи, прошитые металлическими заклёпками, а по бокам свисают короткие кожаные щитки, защищающие бока и бёдра.
Сбруя выполнена из добротной телячьей кожи — на этого коня явно не жалели денег."
"Мой взгляд перемещается на всадника — не менее впечатляющего. Настоящий северянин, высокий и широкоплечий, с более светлыми волосами и короткой бородой, чем у большинства, и светло-серыми глазами, которые невозможно не заметить. На мужчине дорогой тёплый кафтан, богато расшитый тёмной нитью, поверх которого наброшена лёгкая броня: короткая кольчуга на туловище и пластинные накладки на плечах. Руки закрыты нарукавниками из закалённой кожи со стальными пластинами, а поверх всей амуниции наброшен меховой плащ с серебристой опушкой.
Перед всадником, на том же коне, сидит женщина, рабыня, судя по всему, недавно схваченная. На её запястьях следы от верёвок, а ворот рубашки распахнут, частично обнажая пышную грудь — значит, этой груди совсем недавно касались мужские руки. Девушку это, похоже, нисколько не смущает: она смотрит на всадника без страха, почти с обожанием, открыто принимая своё положение.
Но я почти не замечаю её.
Я замираю, вглядываясь в до боли знакомое лицо, чувствуя, как всё внутри меня ледененеет, как сердце вдруг начинает бешено колотиться, а горло, не знавшее глотка воды уже больше суток, окончательно пересыхает.
— Райлен! — слышится злой женский крик откуда-то сверху, но и этот крик почти не регистрируется мной.
Потому что я знаю, кем является этот всадник.
***
— Можно я поговорю с Наследником? — сипло спрашиваю я у Иво, который пришёл проверять нас на третий день.
Всё тело болит, горит огнём, не выдерживает таких нагрузок. Не будь я магом — точно бы сломалась: не поднялась бы даже на второй день, настолько все мышцы в ослабевшем теле болели.
— Достал. Он не будет общаться с каким-то безродным рабом. У тебя будет возможность увидеть его через полторы недели, вместе со всеми, — желтоглазый не сводит с меня пристального, подозрительного взгляда.
— Мне нужно только несколько слов. Скажите ему, что его ищет Дан, — тихо отвечаю я.
