Единственным, кто так и не появился, был Отто. Я не знала, где он, и с каждым часом это волновало меня всё больше. Из всех в отряде именно с ним я была ближе всего, и теперь понимала, что он не пришёл из-за меня. Он сидел где-то в одиночестве, под пронизывающим снежным ветром, вместо того чтобы греться у костра вместе со всеми.
Просто избегая меня.
— А где Отто?
— Рядом с «нашей» телегой, — ответил Дирк, внимательно наблюдая за мной. — Он видел в тебе младшего брата.
Прозвучало как упрёк.
Впрочем, частично я понимала их обиду — я врала им долгое время, делилась своими планами, мечтами, и теперь им казалось, что всё это было ложью.
Вдобавок, они, наверное, чувствовали себя идиотами, раз так долго не замечали, что я женщина.
— Давай тогда ты закончишь ужин? — миролюбиво предложила я, протягивая Дирку длинную деревянную ложку.
Он покряхтел, словно старик, встал и направился к котелку.
Отто действительно сидел у телеги, прячась от ледяного ветра и жуя лепёшку, которую, похоже, стащил из припасов.
— Возвращайся, — я постоянно ёжилась, потеряв тепло костра, и встала прямо перед ним. — Если хочешь высказать мне свои претензии — я готова.
Честно говоря, разговор с отрядом меня вымотал. Почти все были чем-то недовольны, и попытка вернуть всё в привычное русло давалась нелегко. Возможно, я начала слишком рано, им нужно время привыкнуть к тому, что я женщина. Но ждать дольше мне показалось хуже — Рей своими действиями, своим демонстративным вниманием вбивал между мной и ними ещё больший клин.
Отто молча встал и направился к костру, даже не взглянув на меня.
Контраст с его прежней тихой, почти незаметной, но постоянной поддержкой был слишком резким.
— Я всё та же Дан. Ничего не изменилось, — сглотнув, произнесла я ему вслед, и вновь поёжилась.
Словно его равнодушие передавалось окружающему миру, делая его ещё холоднее.
— Всё изменилось. Ничего уже… неважно, — он словно хотел что-то сказать, даже замедлился, но потом вновь двинулся вперёд.
Но я не собиралась так это оставлять.
Рывком догнала его, хотя мы уже почти подошли к костру, и теперь все могли нас слышать.
— Нет, скажи мне! Я готова выслушать, — твёрдо заявила я. — Подобные недомолвки и недосказанности в команде ведут к беде, а с тобой я и вовсе…"
"— Недомолвки и недосказанности? — Отто резко развернулся ко мне, и его настоящие эмоции наконец прорвались наружу. — Ты врала нам все эти месяцы, а теперь говоришь о честности?
— Ты прекрасно понимаешь, почему я это делала.
