Коридоры были мрачными, каменными и ледяными, но я почти не думала об этом, пытаясь решить, что делать дальше. Возможно, одна я смогу убежать, если существа отвлекутся на остальных. Если смогу использовать свой дар прицельно, отпугивая их, пока снова не вернусь к стене. Даже думать об этом было страшно. Я вряд ли смогла бы оставить своих друзей умирать такой страшной смертью, но даже если бы решилась… Я не была уверена, что смогу добежать до стены — расстояние было огромным, а сил почти не осталось.
Наконец, оказавшись в вонючей комнате, которую явно использовали по тому же назначению и остальные, я присела на дрожащих ногах.
Должен быть выход, его не может не быть. И такой, при котором выживу не только я. Такой, при котором у нас всех будет хоть малейший шанс на спасение.
Тишину нарушало лишь моё дыхание и завывание ветра в узких бойницах.
Я внезапно осознала, что перестала чувствовать тени, перестала слышать голос огня, а это значило, что без моего присутствия тот небольшой костёр в зале почти сразу потух.
— Чёрт! — тихо выругалась я, торопливо направляясь обратно, перешагивая через порог…
Когда огромная фигура преградила мне путь.
Судорожно вдохнув, я замерла, не дыша, осознавая, что столкнулась лицом к лицу с одним из существ, разорвавших наших друзей.
Я сказала Эрику, что эти существа не были людьми?
Они были.
Когда-то.
Ярко-жёлтые глаза совершенно обнажённого мужчины, покрытого засохшей кровью и шрамами, внимательно изучали меня. Голова, заросшая длинными спутанными волосами — слегка наклонена вбок.
Берсерк был вдвое выше меня и намного шире, его тугие, вздутые мышцы казались почти нездоровыми, а на руках и босых ногах блестели страшные, изогнутые ногти-когти, покрытые чем-то бурым.
Он выглядел именно так, как на схеме, нарисованной профессором Стагнесс, — той самой схеме, что я нашла в бункере. Но в отличие от того описания, в этих жёлтых глазах не было даже проблеска разума, ни единого следа чего-то человеческого.
Сглотнув, я скосила взгляд за его спину, осознавая, что не смогу вернуться назад, не коснувшись этого существа.
А потом меня осенило.
Почему я всё ещё жива?
Хакона разорвали в ту же секунду, как увидели, не медля ни мгновения.
Волосатый мужчина-берсерк склонился ниже, приблизил лицо к моему и стал… нюхать, по-прежнему настороженный, словно дикое животное.
Не нападая.
***
Заросший берсерк продолжал меня нюхать, и от страха я сжала пальцы в кулак, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь, пытаясь решить, что делать.
