Вы согласны с предъявленным обвинением в государственной измене и сотрудничестве с фашистской Германией?
– Нет, я ничего такого не делал…
– Поднимите голову, гражданин Серов!
Генерал подчинился. Полуприкрытые глаза его заслезились.
– Позвольте дать вам совет, Михаил Константинович?
– Думаете, пригодится? – арестант сделал попытку изобразить усмешку.
– Уверен. Не надо врать, Михаил Константинович, говорите только правду, облегчите душу. И вам станет легче, и мы быстрее проясним ситуацию. Запираться смешно. Вы виновны во всех предъявленных вам обвинениях.
На этом настаивают даже немцы.
Аудитория зашевелилась, сидящие в сторонке подполковник и генерал-майор стали усмехаться. В самом деле – если даже немцы…
– Это большая ошибка, гражданин следователь…
– Ну, вот, опять сказка про белого бычка, гражданин Серов, – следователь демонстрировал ангельское терпение. – Полковник Григорьев, который приезжал к вам вчера – агент немецкой разведки Бруно Гессинг. Полковника Григорьева в природе не существует, по крайней мере в нашем воинском соединении.
Бдительные офицеры выявили лазутчика, его догнали и пленили в нескольких километрах от линии фронта. Впрочем, он успел сжечь полученные от вас секретные документы.
– Что вы несете? Какие документы?
– Думаю, со временем вы расскажете, какие документы. Майор Гессинг убежден, что это схемы дислокации частей корпуса и дороги, по которым осуществляется подвоз горючего и боеприпасов.
– Подождите, гражданин следователь, я не верю, что вы это серьезно… Меня, боевого генерала Красной армии, прошедшего долгий боевой путь, подозревают в сговоре с фашистами? Вы в своем уме?!
– Вот только не надо нас оскорблять, Михаил Константинович.
Могу назвать две причины, побудившие вас на такой поступок: обида за 39-й год, не будем выяснять, почему вы только сейчас на это решились, и вторая причина: ваш сын Алексей Серов, попавший в плен к немцам. Этим самым вы пытаетесь спасти его жизнь.
Павел пристально всматривался в лицо комкора. Иногда достаточно изучить лицо, чтобы сделать выводы.
Генерал-майор Серов был искренне изумлен. Да, угнетен, подавлен, полон обиды, разочарования, окончательно утратил веру в справедливость. И все же больше всего в нем было изумления: как можно обвинить его в предательстве и сговоре с фашистами? Павел успокоился – он был прав: генерал пал жертвой лихо закрученной интриги. И подготовлена она была точно – на Западе.
– Да, мой сын попал в плен, это прискорбно… – тихо проговорил Серов.
