Буянов скомандовал: «Всем из машины!», дальше гнались пешком. Григорьев две обоймы отстрелял, потом начал плутать по лесу. Его окружили, зажали. Он кинулся сжигать какие-то бумаги – и ведь успел это сделать, поганец. Наши выскочили к нему, а он сидит на коленях, руки вверх тянет, а под ногами горка пепла…
– Никто не пострадал при захвате?"
"– Нет, никто не пострадал. Задержанного упаковали, привезли обратно. ГБ проявила инициативу, сейчас он у них в подвале, там же провели допрос – по горячим, так сказать, следам.
От армейских структур этот случай скрыли, поэтому не знали ни ты, ни я, ни даже НКВД. Задержанный сломался, стал выторговывать выгодные для себя условия, после чего следователь рассвирепел и объяснил человеку, что выгодные для него условия – это не обрести фингал под вторым глазом. В общем, раскололи. К повторному допросу уже привлекли представителей Особого отдела, позвонили мне – предложили принять участие. Было три часа ночи. Все происходило на моих глазах. Это не спектакль, майор, уж поверь моему опыту.
Лже-Григорьев все выложил, у него прекрасный русский язык – он несколько лет прожил в нашей стране, работал в охране авиационного завода, на котором трудились немецкие специалисты. Сейчас он майор германской военной разведки Бруно Гессинг, прибыл за линию фронта в одиночку. Цель – забрать у комкора Серова копии секретных документов о дислокации советских войск в Старополоцком районе. Их он и сжег, когда приперли. По уверению Гессинга, комкор Серов работает на Абвер.
Выбор, возможно, неосознанный, немцы шантажируют генерала жизнью его единственного сына. Алексей Серов – молодой лейтенант Красной армии, командир минометного взвода, взят немцами в плен в районе украинского села Шабаны. Каким-то образом немцы узнали, кто он такой. Факт достоверный, командованием подтверждается. В районе села шел ожесточенный бой, никто оттуда не вышел. Возможно, лейтенанта взяли контуженого. Абвер предоставил Серову доказательства и условия: жизнь сына в обмен на сотрудничество.
Произошло это, ясное дело, не вчера. Комкор потерял в 41-м младшую дочь, жену, оставался только сын, за которого он глубоко переживал. Он мог и смалодушничать, наивно ожидая милости от немцев…
– Опять же только теоретически, – заметил Павел.
– Разумеется. Нет никакого сомнения, что полковник Григорьев – агент Абвера Бруно Гессинг. Фамилия может быть другой, но это не важно. Он одинаково хорошо владеет двумя языками.
