– Не стреляйте, – сказал он – Я один и с миром. Майор Кольцов. Еще раз прошу, не надо стрелять.
Голос дрожал от волнения. В районе бани кто-то перебежал, выпала чурка из дровяника. Покатился камень. Поколебавшись, Павел сделал еще несколько шагов, остановился.
– Вы знаете меня, моя группа неделю занималась вашими поисками. Именно мои люди под моим руководством уничтожили кое-кого из вашего отряда. Не далее как сегодня двое ваших людей устроили засаду на мою группу, и чем это закончилось, вы тоже знаете. Господа Лаврентьев и Южный засветились, я вычислил их по исполкомовской картотеке, подслушал разговор в Кузнечном переулке… и вот я здесь.
Я один, вы это можете легко проверить. Не стреляйте, я достану пистолет и положу на землю, – он медленно вытянул из кобуры «ТТ», пристроил под ноги и отбросил носком. – Можете обыскать меня, я безоружен."
"Ответом было пронзительное молчание. Он чувствовал, как дрожат их пальцы на спусковых крючках. Диверсанты наверняка удивились, не без этого.
– Сегодня вечером я узнал, что отделом госбезопасности готовится представление о моем аресте.
Мне ставится в вину пособничество предателю Серову и многое другое, чего я не делал… – голос ровным не выходил, дрожал, срывался. – Вы русские люди, понимаете, что, если я подвергнусь аресту, назад уже не выйду. Такая система. Не буду распространяться о переполняющей меня обиде, разочаровании и крахе всех моих идеалов. Надеюсь, вы меня поймете. Большинство из вас тоже не сразу пришло к своему нынешнему положению. Я не состою в партии большевиков и никогда не состоял, это легко проверить.
Идеалы партии я не разделял, но, будучи под присягой, добросовестно делал свое дело. До сегодняшнего дня. Больше я этого делать не хочу. Застрелите меня – очень жаль. Возьмете с собой за линию фронта, буду благодарен. Надеюсь, вы поймете, что творится у меня на душе.
Сердце бешено колотилось. Он безбожно врал. Ордер на его арест был уже отменен. Если диверсанты это знали, то его судьбе не позавидуешь. А с другой стороны, разве не занятно – привести с собой в немецкий тыл перековавшегося офицера СМЕРШа, владеющего целой кучей секретов?
Пространство продолжало безмолвствовать.
Потом послышался шелест, словно кто-то перешептывался. Тень шмыгнула за угол. Очевидно, отправились проверять, что он один.
Кольцов продолжал стоять посреди пустого двора. Начиналась предрассветная пора, темноту сменяла рваная серость. Проступали очертания сараев, высокого крыльца, за которым прятался враг.
