Они находились на чердаке школьной церкви или, как мне нравилось говорить, – в «любовном гнездышке». Раньше оно для каждого из них служило прибежищем, где они могли укрыться от чужих глаз. В конце концов мои голубки решили укрываться там вместе. Поскольку они встречались открыто, я не думала, что теперь они много времени проводят здесь. Может, их притянули сюда воспоминания о прежних днях.
Похоже, они отмечали какое-то празднество. Пыльный чердак озарялся маленькими благовонными свечами, источающими аромат сирени.
Лично я побоялась бы расставлять свечи в тесном пространстве, набитом легковоспламеняющимися коробками и книгами, но Кристиан, надо думать, посчитал, что может справиться с любым случайным возгоранием.
В конце концов безумно долгий поцелуй прервался, и они отстранились, чтобы посмотреть друг на друга. Влюбленные лежали на одеялах, расстеленных на полу. Кристиан смотрел на Лиссу, лицо у него было открытое, нежное, бледно-голубые глаза сверкали от обуревающих эмоций. В его глазах явно читалось обожание сродн и тому, которое испытываешь, когда входишь в церковь и опускаешься на колени с благоговением и страхом, поклоняясь высшей силе.
Кристиан определенно преклонялся перед Лиссой – на свой лад, но было в его глазах что-то, свидетельствующее о том, что эти двое понимают друг друга так полно, так мощно, что им не требовались слова. Мейсон совсем не так смотрел на меня.
– Как думаешь, мы попадем за это в ад? – спросила Лисса.
Он протянул руку, прикоснулся к ее лицу, повел пальцами по щеке, шее и двинулся к вырезу шелковой блузки.
Она тяжело задышала от прикосновения, нежного и ласкового, воспламенившего в ней сильную страсть.
– За это?
Он поиграл вырезом блузки, лишь чуть-чуть проскользнув пальцами под нее."
"– Нет. – Она засмеялась. – За это. – Она повела рукой вокруг. – Это же церковь. Здесь нельзя заниматься… ну такими вещами.
– Неправда, – возразил он, мягко уложив ее на спину и склонившись над ней. – Церковь внизу, а здесь просто хранилище. Бог не против.
– Ты же не веришь в Бога.
Руки Лиссы заскользили по его груди легко и неторопливо, обжигая желанием.
Он счастливо вздохнул, когда пальцы проскользнули под рубашку и прикоснулись к его животу.
– Я готов потакать тебе во всем.
– Сейчас ты скажешь что угодно.
Она помогла ему стащить рубашку, и он, обнаженный по пояс, склонился на Лиссой.
– Ты права, – согласился он и расстегнул пуговицу на блузке.
Всего одну. И снова припал к губам Лиссы в сладком поцелуе.
