Неспроста же Марко принес ей кольцо-накопитель в платке, а не просто в кармане. Так за что спасибо? За то, что не хочет, чтобы ее служанка запеклась до хрустящей корочки?
Но спросить Диана не успела — Жнеда уже приступила к поискам, раскрыв стоящую возле нее коробку.
Ди хмыкнула и отвернулась.
Дурное место, и все в нем становятся дурным.
Увы, и сама она не исключение.
Глава 30
— Тария очень строгая и требует выполнять ее распоряжения точно и быстро, — рассказывала Жнеда, не переставая перебирать содержимое огромного грубо сколоченного деревянного ящика, возле которого, подобрав юбку, уселась прямо на полу.
— Но незлая... кажется. Просто очень дотошная. А девочки-горничные очень милые…
И если пришла на чердак камеристка бледно-болезненно-зеленой, то свежий воздух из открытого окна явно придал ей сил и вернул хорошее самочувствие. А монотонная работа заставила заскучать и развязала язык.
Впрочем, Диана уже сама так утомилась от этих бесконечных раскопок, результатом которых за два часа дыхания пылью стал лишь найденный журнал вызовов бывшего местного мага, что готова была слушать даже Жнеду.
— ...Гордис тоже гораздо добрее, чем показался мне с первого взгляда… Ух, как я его испугалась там, на крыльце, госпожа. Думала, умру прямо в карете!
Или наделает под себя. О да, Ди тоже этого опасалась.
— …Работники тоже все очень добры и приветливы... — продолжала девушка, словно читая ребенку сказку перед сном — монотонно и не интересуясь, слушают ли ее.
Диана, в общем-то, и не слушала.
Так, воспринимала фоном и дополнительным фактором, не дающим уснуть от скуки. Ну не мог же этот маг ничего не оставить, в самом-то деле?! А сдаваться несолоно хлебавши не хотелось как минимум из вредности.
Выбрав большую картонную коробку, примостившуюся за спинкой громоздкого дивана, Ди опустилась перед ней на корточки. Открыв, чихнула от поднявшейся в воздух пыли и принялась перебирать содержимое. Еще парочка, и довольно с нее — закончит с самодеятельностью и потребует у тетки целый штат прислуги, чтобы перетрясти все тут до последней пылинки.
"
"Она как раз рассматривала фарфоровую статуэтку некогда крылатой девы, теперь лишившейся не только части обоих крыльев, но и половины головы, когда Жнеда произнесла:
— Но Марко, конечно, самый замечательный и самый отзывчивый во всем поместье...
Статуэтка выскользнула из дрогнувших пальцев и вдребезги разбилась об пол.
— Ох, миледи! — вскинулась Жнеда. — Вы не поранились? Я сейчас...
