Эта проклятая грязь была повсюду, даже во рту, не говоря уже про насквозь пропитавшуюся ею одежду, теперь неприятно липшую к коже. На гуляющем по огороду ветерке в мокром было еще и холодно, а Марко... Он был теплый и даже горячий, как тогда, на постоялом дворе мелкого городка, название которого Диана так и не запомнила.
И она вцепилась в него с неожиданной для самой себя силой и заревела сильнее.
Так еще одна из заповедей леди Делавер — никогда не показывать мужчинам свою слабость — была с позором нарушена.
Глава 26
Так называемая подмога прибыла к тому времени, когда помогать было уже решительно нечем. Оружием уж точно. Поэтому отряд из десятка здоровенных детин с мечами наперевес, поднятый по тревоге примчавшимся в усадьбу Себастианом, был послан... обратно в усадьбу.
Сам кузен, к немалому облегчению Дианы, в герои записываться не спешил и на помощь не явился, а от этих Марко с легкостью отделался. И несмотря на то что отдавал распоряжение он, все еще будучи похожим на свинью, только что принявшую грязевую ванну, послушались его беспрекословно.
Местные же галдели, переживали, разносили по деревне сплетни и толпились у калитки старосты, не рискуя войти хотя бы во двор. Староста — в собственный двор, к слову, тоже.
— То есть ты действительно решил меня притопить из благих побуждений? — фыркнула Диана, подставляя сложенные лодочкой ладони."
"Марко плеснул в них водой из ковша, и Ди с наслаждением смыла грязь с лица. Руки она уже с трудом отмыла несколько минут назад.
А привести в порядок волосы, тело и одежду — в походных условиях все равно было невозможно, поэтому она высушила их магией и оставила как есть.
— Нет, решил поиздеваться, — огрызнулся Марко. — Лежишь там в канаве, вся присыпанная черным пеплом, бледная как смерть. Что мне было еще делать?
На сей раз Диана фыркнула в поданное ей полотенце.
— Бежать за лекарем, конечно.
— В Иволгу?
— Да хоть куда.
— Некуда. Шелека и была местной знахаркой. — Час от часа не легче.
.. — И я уже извинился.
Да, когда принял на себя ее отвратительную истерику. Утешал, как маленькую, и извинялся. Самый позорный день в ее жизни.
— Извинился, — признала Диана и, только теперь подняв на него глаза, криво улыбнулась. — И ты правда спас мне жизнь.
Марко же только дернул плечом, отбрасывая благодарность, и вручил ей ковш.
— Полей мне тоже. А то уже глаза щиплет от этой грязи.
Диана усмехнулась, но вредничать не стала.
