А потом она увидела причину своих мучений, стоящую неподалеку с пустым ведром в руках, и вызверилась не на шутку.
— Ты рехнулся, придурок?! — рявкнула Диана так, что с соседней грядки сорвалась в небо стайка перепуганных мелких птичек.
Не сиди Ди посреди канавы в луже воды, точно вскочила бы и отвесила бы этому идиоту зубодробительную пощечину. Или еще лучше — дробительный кое-что другое пинок. От всей широты души, так сказать. Но она, черт их всех дери, именно что сидела посреди залитой водой канавы, грязная, мокрая и сама злая как черт.
— Скотина, — прошипела Диана, в ярости ударив кулаком по влажным комьям земли, и, вскинув подбородок, воинственно сдула с лица вновь упавшую поперек него прядь. — Ненавижу тебя.
Однако возвышающийся над ней Марко лишь красноречиво закатил глаза, ясно давая понять, где видит ее мнение о своей персоне. Отбросил уже не нужное ведро в сторону (то с грохотом приземлилось на грядку) и как ни в чем не бывало шагнул к Ди, протягивая руку.
— Вообще-то, если ты не заметила, я спас тебе жизнь, — напомнил таким тоном, будто она и правда ему что-то должна, и нетерпеливо согнул и разогнул пальцы, намекая, что ей стоит поторопиться.
Она скорчила зверскую гримасу, но помощь все же приняла, схватилась за протянутую ладонь, и управляющий, потянув на себя, рывком поднял ее на ноги."
"И все бы хорошо, но сапог слишком глубоко увяз в месиве, в которое превратилась канава. Диана пошатнулась и, вместо того чтобы оказаться на сухой земле возле Марко, всем весом рухнула ему на грудь.
Он инстинктивно подхватил ее, не давая упасть. Покачнулся сам, пытаясь сохранить равновесие, и... Удержал бы он его, что уж там. И ее бы удержал. Отделался бы легким испугом и в прямом смысле вышел бы сухим из воды... Как бы не так!
Все эти мысли пронеслись в голове Ди буквально за мгновение, и она, недолго думая, вцепилась в плечи управляющего мертвой хваткой и подставила ему подножку.
Дальновидно ли это было? Черта с два. Приятно ли? До безумия.
Впрочем, надо отдать Марко должное, падая, не он шлепнулся на нее, а она на него, и произошло это вовсе не ее стараниями.
Удар, поднятый в воздух столп грязевых брызг, боль от резкого приземления…
Марко выругался. Ди охнула, от удара об чужую твердую грудь из глаз выступили слезы, но она сморгнула их и все же нашла в себе силы, чтобы приподняться и победно ухмыльнуться. О, каким взглядом он ее одарил.
— И это я рехнулся?! — прорычал управляющий, тоже приподнимаясь.
