— А можешь и мне назначить жалование?
Он сделал вид, что задумался, а потом с деланно печальным выражением лица выдал:
— Никак. Не обосную.
И она снова рассмеялась.
Что ж, что касается денег, отец выразился предельно ясно: он будет отправлять своей кузине определенную сумму на содержание его нерадивой дочери. А если ей, Диане, понадобятся деньги «на булавки», то следовало каждый раз идти к тетушке на поклон и просить. Поэтому шутка была сказана ради шутки — не более.
— А вот твоему кузену лучше точно не попадаться на глаза, — вдруг посерьезнев, сказал Марко.
— Он ранняя пташка. Так что зайдешь в дом через черный ход — тогда не придется проходить мимо его комнат. — Ценное замечание, она об этом даже не подумала. — Уж этот, если что прознает, тут же побежит ябедничать.
О да, это Диана уже знала.
Она даже поежилась и плотнее запахнула плащ.
— Как в случае с Гленой, — пробормотала негромко.
Но Марко услышал. Приподнял брови в немом вопросе: «Ты знаешь?» И Ди, подтверждая, кивнула.
Потом запрокинула лицо к небу, с каждым мигом светлеющему все сильнее.
— Иногда мне чертовски хочется поджарить ему зад, — поделилась в приливе откровенности.
Марко хмыкнул.
— А мне — съездить ему по морде.
— Ну и съездил бы... — пробормотала она, чувствуя, что ее снова начинает клонить в сон от мерного покачивания в седле.
— Хозяйскому племяннику? Очень смешно, — огрызнулся Марко.
И Диана очнулась, вернулась в реальность. Забылась...
Точно, за подобное его уволят без лишних разговоров. И кто же тогда будет заступаться за и без того бесправных рабов?
— Извини, — смутилась она.
— Глупость сказала.
А ведь совсем недавно она бросала ему в лицо, что, подумаешь, сменит в случае чего место работы — всего и проблем. Как за такой короткий срок так многое могло успеть измениться в ее восприятии происходящего?
Марко на ее неумелые извинения ничего не ответил. Просто подъехал ближе и протянул руку.
Диана вложила пальцы в его ладонь.
***
Он помог ей слезть с лошади перед самыми воротами. Снял из седла, как хрупкую ценность, задержав руки на ее талии гораздо дольше, чем следовало бы для простой помощи.
Сказать, что ей это понравилось, — ничего не сказать.
А потом, уже пешими, они вошли в ворота. Преодолели пост молчаливой охраны, действительно воспринявшей их совместный приезд на рассвете как должное. Отдали лошадей выскочившему из-за здания конюху. И двинулись к заднему двору — там располагался флигель, где жил управляющий, и там же находился черный ход в господский дом.
