Леди нельзя принимать подарки от кавалеров без дозволения на то ее родителей. «Правила ухаживания за дамой при дворе и в парках» за авторством герцогини Гошье, глава тринадцатая. Помню я, помню.
Еще раз вздохнув, все же покосилась на коробочку.
— Иногда я думаю, что было бы, забери я тебя из той школы намного раньше и засели рядом с собой в замке, Бель, — тихо произнес его Высочество. — Я размышлял об этом каждый раз, как отправлял тебе письмо и не получал на него ответ. Мне доносили, что ты их читаешь и бережно хранишь.
Но... Я не решался пойти на этот шаг.
— Чтобы подумали люди? — шепнула, отведя взгляд.
Значит, за мной наблюдали и все докладывали ему. Щеки предательски порозовели. Я хранила и перечитывала, а порой и засыпала, прижимая полученное письмо к груди, потому как Дункан был единственным, кто помнил обо мне и проявлял интерес. И это грело мою холодную детскую душу.
— Они подумали бы, что я самодур, — Дункан улыбнулся и, подняв руку, заправил мне за ушко выбившуюся из прически прядку волос.
Это легкое прикосновение вызвало странный трепет в теле. Жаркий и смущающий. — Меня останавливало не мнение окружающих. Эгоизм. Я стал бы тебе другом, а попробуй потом перебраться из такого положения в возлюбленные. Проблемно. Так что я зорко следил за тобой, пока ты учишься. Тихо гордился своей девочкой и переживал из-за твоего одиночества. Ни подруг, ни родни.
— Лучше бы забрал, — не удержавшись, выдохнула.
— Нет, — он недовольно поджал губы. — Дворец — место гнилое и даже опасное.
Невинные души быстро там обрастают жесткой броней цинизма и эгоизма. Но я честно отправлял ваш класс во время каникул в веселые путешествия. Чтобы ты не скучала и реже вспоминала о доме.
— Это да, — я легонько положила руку на его плечо, неуверенно, но все же. — Куда мы только не ездили. Значит, все ты?
— Всегда я, Бель, — он кивнул. — Я всегда был одновременно и далеко, и рядом И разрешение дарить тебе подарки и ухаживать давно спросил у твоих родителей.
— Мать? — чувство легкости мгновенно покинуло душу.
— Отец, Бель, — взгляд его Высочества стал жестче. — Он тоже всегда наблюдал за тобой со стороны и поддерживал. Но открываться не хотел. Какая виконтесса будет рада стать вдруг дочерью короля контрабандистов?
— Наверное, такая, как я. Ведь я горжусь этим. Значит, подарок мой? — я лукаво стрельнула глазками на коробочку.
Дункан тихо рассмеялся и, рывком подняв, усадил меня на столешницу огромного стола. Сам же опустился в кресло передо мной.
