— Где истерику закатывать?
Она задрала подбородок и выставила вперёд указательный палец, призывая меня внимательно слушать её план.
Глава 7
Боги, какой позор!"
"Вышагивая по дорожке к этой самой магической арке, я ощущала себя ну просто полноценной бестолочью. Зачем согласилась на такой план? Ну что мне стоило сдать экзамены наравне со всеми?
Тяжело вздохнув, обернулась. Нашла взглядом свою прыткую подельницу. Майя бодрым шагом направлялась по другой тропинке мимо кустов с алыми пионами в сторону господ проверяющих.
Преподавателей академии, которые наблюдали за процессом зачисления студентов с именными приглашениями. Таких титулованных счастливчиков, к слову, оказалось предостаточно. Мой возница с трудом нашел место для кареты после того, как нас беспрепятственно впустили во внутренний двор.
Так что и впереди меня и сзади тоже шли молодые люди, и оттого позору на мою голову только прибавлялось.
Нервно дернув подол бледного голубого платья, призвала себя к спокойствию.
Отступать некуда! Впереди арка, а позади уже оставленный «обоз» лжи.
Вот еще проверяющих и каменную магическую руину бы обдурить!Я снова уставилась на ничего не подозревающих преподавателей. Они сидели за крепкими деревянными столами на лужайке напротив арки на небольшом от нее удалении. А над ними возвышались раскрытые огромные желтые зонтики, не позволяющие яркому солнцу изжарить господ. Уткнувшись в свои списки, учителя академии изредка поднимали головы, бросая короткие взгляды на тех, кого пропускала эта высокая магическая громадина, сложенная из булыжников.
Их было четверо.
Темноволосая, немного высокомерная женщина средних лет, в красной мантии. Худая и высокая... какая-то сухая, что ли. Жердина, не иначе. Острые скулы и нос с горбинкой. Она напоминала мне орлицу. Рядом с ней, сгорбившись, сидел седовласый старец, в белом балахоне. Изредка он делал пас рукой и под зонтиками возникали воздушные вихри, разгоняющие дневной зной. За всем этим воздушным безобразием, ухмыляясь, наблюдал молодой жгучий брюнет в темно-зеленом одеянии.
Его черная бровь изящно изгибалась, когда вихри соприкасались с его волосами и откидывали тяжелые пряди на лицо. Убирая их, он невольно задевал локтем четвертого преподавателя — лысого пожилого мужчину, облаченного в синее. Грузный, казалось, он страдал больше всех остальных. Его пальцы то и дело неуклюже складывались в фигуры и уже под его зонтиком собирались тучки.
