Звук цоканья каблучков моих туфель уносился эхом далеко вперед. О, как же хотелось снять эту обувь, потянуть пальчики, расправить стопу и выдохнуть с великим облегчением. Но, нет. Сейчас мне даже намекнуть на то, что я устала и смертельно хочу спать, не позволяло банальное самоуважение. Нужно было терпеть и не ронять лицо.
Передо мной с двумя большими блюдами в руках плелся брат. Его слегка пошатывало, но он держался. Наверное, из чистого упрямства. Над ним назойливой мухой парила Майка и без умолку что-то трещала Матеусу на ухо.
Мой воспаленный мозг воспринимал этот звук больше как жужжание. Я силилась разобрать, о чем она талдычит. Да все пустое. А вот брат даже виду не подавал, что слушает Майю. Шел себе и шел.
Моя почившая с миром подруженька заметно злилась на него за это и болтала еще громче и активнее.
— Мне бы его выдержку, — как ни странно, но первым не утерпел Дункан. — И твою, Бель. Идешь, молчишь и делаешь вид, словно мы не знакомы. Что сейчас не рассвет, и я не полуобнажен.
В ответ я лишь выше задрала нос.
Леди должна сохранять лицо даже в самых компрометирующих ситуациях.
— Не ответишь, да? — усмехнулся профессор.
Я мельком взглянула на него и отвернулась.
— Хм... В принципе я знал, что легко не будет. Так что ко всему готов. Хочешь дуться на меня и дальше — твое право. Мне это нисколько не мешает. Наоборот, можно тебя поцеловать и в ответ не услышать ни слова. Удобно, правда?
Повернувшись, я одарила его тяжелым, весьма выразительным взглядом. Он хмыкнул. И мы пошли дальше.
Теперь было слышно и эхо каблуков его туфель. Жесткое такое, немного гневное.
Я все ждала заветного поворота в башню преподавателей. Ведь тогда Дункану придется уйти к себе, и я, наконец, выдохну. Жмурясь от того, что слипаются глаза, старательно разглядывала декор коридоров замка. Тяжелые гардины на высоких окнах. Кадки с пышными цветущими кустами. Небольшие фонтанчики, из которых вполне можно было пить. Картины... Городские и сельские пейзажи, портреты великих ученых мужей.
Меня качнуло, в глазах резко потемнело, но я быстро проморгалась и сообразила, что заветный поворот остался за спиной."
"— Моя гордячка, — раздалось сверху.
Схватив меня за руку, Дункан развернул к себе и, обхватив за плечи и под коленями, резко поднял.
Видимо, усталость дала о себе знать, потому как все, что я успела — это ухватиться за его шею.
— Вот видишь, Матеус! — мгновенно разлетелось над потолком. — Видишь! А Бель на руках носят, как самое дорогое...
