Впрочем, брызги эти обычно далеко не разлетаются, а создают некий огненно-белый шар, как при дуговой электросварке металла, но значительно больший диаметром. Отверстие входа, несмотря на то что наверху, на поверхности земли, было уже светло, ярко засветилось. Если кто и прятался внизу, ему очень не повезло, потому что вспышка в темноте бывает чрезвычайно яркой и сразу ослепляет любого человека.
Капитан Шереметев про себя вел счет секундам и, отсчитав положенное время, первым устремился к люку. Свет внизу был уже не таким ярким, он не ослеплял, а только освещал, и Григорий Владимирович сразу увидел металлическую лесенку.
Он начал спускаться, а на середине лестницы просто спрыгнул, и сразу сделал резкий скачок в сторону. Солдаты один за другим устремились за ним. Первого бандита нашли за первым же поворотом подземного хода. Рядом лежал брошенный автомат, а сам бандит согнулся, стоя на четвереньках и закрыв лицо ладонями. Главное, что сумел увидеть Шереметев под лучом своего фонарика, это гипс на ноге человека.
И сразу, не вступая ни в какие переговоры, ударил подъемом ноги в печень, выключая болевым шоком сознание бандита.
– Наверх его! Этот мне живым нужен.
Двое солдат тут же подхватили пленника и потащили, согнутого болью в стручок, к люку, а капитан с остальными устремился дальше по проходу. Проход за очередным поворотом заканчивался лестницей. Похоже, она вела куда-то в помещение, расположенное внутри скалы, но сейчас была наполовину завалена камнями, из-под которых торчали две ноги и две руки.
Причем сразу было видно, что руки и ноги принадлежат разным людям.
– Освободить их, и – наверх! – прозвучала следующая команда.
И Шереметев устремился в другую сторону, мимо места, где недавно сгорела под люком световая граната и где еще сохранился характерный едкий запах паленого магния. Откуда-то спереди, но явно издалека, прилетели по бетонированному коридору звуки двух коротких очередей, а следом за ними и других, но уже значительно менее звучных.
Фонарик капитана был слишком слабым, чтобы осветить весь коридор до конца, он освещал пространство впереди только на три больших шага, не больше, и Григорий Владимирович бежал, рискуя не успеть остановиться, если под ногами будет препятствие, не попавшее в луч фонарика. Тем не менее поворот он то ли увидел, то ли непонятным образом почувствовал, поэтому успел притормозить и не удариться головой в скользкий бетон стены.
