Длина ремня при этом определялась линией от верхней точки плеча до кронштейна-крепления. В таком положении нет необходимости вскидывать оружие для стрельбы, оно всегда наготове. Изначально такое ношение оружия в боевой обстановке применялось при работе «вытеснением»[15], позже стало использоваться и в других условиях.
Как Григорий Владимирович и предполагал, стрельба велась по кустам, которые вызывали только лишь сомнения, а вовсе не обязательное опасение. Причем она была такой плотной, что создавалось впечатление, будто солдатам нравится «косить» пулями кусты и молодые деревья.
Наверное, им и в самом деле это нравилось, и даже в чем-то походило на игру, но внимательности при этом никто не терял. Это стало понятно, когда три солдата остановились, обменялись несколькими фразами, обернулись и позвали Шереметева:
– Товарищ капитан…
Григорий Владимирович быстро подошел к ним.
В этом месте была сырая глинистая земля, на которой отчетливо отпечатались чьи-то следы и два окурка рядом. Окурки были одинаковые, как проверил один из солдат.
– Кто-то долго на этом месте стоял, – сделал вывод молодой солдат. – Успел две сигареты выкурить. Даже если одну за другой смолить, все равно займет не менее десяти минут.
– Не обязательно, – возразил капитан. – Один стоял здесь, второй стоял там, – показал он на каменистый участок почвы рядом, где следов разобрать было невозможно. – Каждый по сигарете выкурил. Поговорили и дальше двинулись. Может быть, курить начали раньше. Один остановился, подождал другого, тот подошел, и сигареты выбросили одновременно.
И вообще, я бы по следу сказал, что кто-то здесь вчера или позавчера был. Дождей не было, следы не размыло, поэтому и вид свежий.
Командиру роты никто не возразил, и все двинулись дальше. Теперь уже Шереметев занял место в середине цепи и дважды первым начинал стрелять по подозрительным кустам. Может быть, солдаты при нем просто стеснялись проявлять инициативу, как проявляли ее, когда Григорий Владимирович держался сзади, и не стреляли первыми, но его очереди поддержали дружно.
Одновременно точно такие же очереди раздались и слева. Расстреливал кусты и центральный взвод, и взвод левого фланга. Но сообщений никто не передавал, значит, и там никого встретить не удалось. И только когда начали сгущаться сумерки, а правофланговый взвод вместе с капитаном уже приближался к опушке леса, на связь вышел лейтенант Лукашенков, командир левофлангового взвода:
– Правый, я – Левый. Вышел на место бомбардировки.
