И побежал догонять взвод правого фланга, который должен был выйти на скалы, где сидела пулеметная засада из состава полицейского оцепления. На данный момент правый фланг, по мнению капитана, был в наибольшей опасности. Во-первых, неизвестно, как поведут себя менты в засаде, когда спецназовцы пересекут лес, пусть даже седобородый подполковник и предупредил их. Во-вторых, зная обычную тактику бандитов, Григорий Владимирович предполагал, что в лес они ушли только для того, чтобы замести следы, а потом, уже в темноте, перебраться в один из поселков, близко отстоящих от самой Махачкалы…
Первые автоматные и пулеметные очереди донеслись до ушей капитана Шереметева еще до того, как он догнал растянутую цепь своих бойцов.
Но стрельба эта была односторонняя, безответная. Командир роты сам учил солдат так стрелять, и командиры взводов это правило тоже знали отлично. Если впереди есть густые заросли, кусты, способные скрыть засаду, не стоит ждать, когда засада сама себя покажет встречным огнем, следует стрелять на опережение прямо по кустам, выкашивая их и обнажая то, что за ними скрывается.
Если там засада, то она будет уничтожена раньше, чем подготовится к бою, потому что плотность такого огня бывает, как правило, очень высокой, одновременно стреляют пять-шесть автоматов и пулемет, и многие короткие рваные очереди сливаются в одну длинную и размазанную, в которой даже определить количество стволов бывает трудно. Но все же легче пополнить запас патронов, чем запас цинковых гробов.
Это даже для государства выгоднее, поскольку цинковые гробы дороговаты. И писем родителям писать не придется.
Капитан вспомнил, что так и не успел дописать последнее письмо родителям погибшего солдата, и пообещал себе, что сделает это, как только вернется в свою канцелярию, и сразу же все три письма отправит. Официальное сообщение родители, наверное, уже получили из военкомата. Телефонная связь всегда быстрее, чем почтовое сообщение. Отправит, а сказать что-то толком о причине гибели солдат не сможет.
Сам еще ничего не знает."
"Догнав солдатскую цепь, Шереметев снял с плеча ремень автомата и сразу укоротил его. Постоянно держать автомат на укороченном ремне неудобно, особенно в транспорте. Другое дело – в боевой обстановке. Солдаты все несли оружие на укороченном ремне, так, чтобы автомат находился не на уровне живота, а на уровне груди, и приклад постоянно упирался в плечо – у правшей в правое, у левшей в левое[14].
