Когда командир взвода подошел к нему, спросил:
– Василий, ты уже знаешь, что временно принимаешь у меня роту?
– Знаю, Гриша.
– Не распускай их. Я не думаю, что меня долго будут держать в стороне от дел, но дадут все же провести расследование до конца. А как вернусь, тебя, я слышал, в другой батальон отправят. Собственную роту получишь. Так что стажируйся. Как закончишь занятия, приходи в канцелярию, будем дела передавать. Я позвоню Коваленко, чтобы он подошел. Оформим все документально. Веремеев, наверное, приказ уже подписал, и майор принесет его…
5
День прошел в длительных и нудных хлопотах, требующих тщательности и дотошности.
Одна только передача оружия и боеприпасов роты, которые «висели», естественно, на командире, заняла половину дня. И это даже при том, что в акт вносилось исключительно штатное оружие, а все то, что было сверх штата: трофейные ручные пулеметы, несколько автоматов разных систем, тоже трофейные, в том числе и американские автоматические карабины «М-4», захваченные совсем недавно, несколько самодельных взрывных устройств, изготовленных бандитскими руками и вовремя перехваченных спецназом, пистолеты разных систем, все это передавалось, с благословения начальника штаба батальона, только со словесным описанием и кратким перечислением, поскольку официальному учету не подлежало.
Но даже временно исполняющий обязанности командира роты обязан знать, какое нештатное оружие есть у солдат, не только потому, что это оружие и оно иногда стреляет неизвестно в какой обстановке, но и потому, что оно должно быть использовано во время проведения боевых операций, для чего, собственно, негласно и разрешалось бойцам спецназа иметь его.
Акт передачи подписали только в конце дня, когда на улице уже стемнело. И усталость от таких действий была бо́льшая, чем от доброго марш-броска по горам, поскольку постоянно что-то терялось, потом находилось, потом снова терялось и находилось и все это трепало нервы. Со штатным оружием, конечно, проблем не было, там Шереметев за порядком следил.
Но и помимо оружия было много различных вещей, за которые следовало отчитываться так, что к концу дня голова у капитана шла кругом.
Когда закончили, майор Коваленко поспешил покинуть расположение роты, но на прощание не забыл напомнить Шереметеву:
– В пять тридцать машина будет стоять у КПП. Не проспи с устатку…"
"– Не умею, товарищ майор. Рад был бы, честно говоря, когда-нибудь что-нибудь проспать, да не умею. Меня за это жена «автомобилем» иногда называет.
