Но фактически он продолжал командовать, хотя и не в полном объеме, и за помощью, при всей своей самостоятельности и ограниченной свободе действий, обращался тоже к майору Коваленко."
"– Виноват, товарищ майор. Я прилег отдохнуть, умотался за операцию. Больше оттого, что рядом с минометом постоянно находился и бинокль в руках держал. Уши прикрыть возможности не было, до сих пор там гудит. С опозданием, но докладываю: жесткий диск Идрисова я полностью скачал. Полностью, кроме установочных программ, которые нас не интересуют.
Теперь мы можем если не предъявить профессору обвинение, то хотя бы вопросы задать, на которые ему ответить будет сложно. Например, о карте места террористического акта и карте с обозначением базы бандитов под скалами. Весь диск просмотреть времени не было, но, думаю, там еще кое-что найдется.
– Хорошо. Допрашивать пленников когда будешь?
– Как только отдохну. Пока они в подвале.
– Значит, как на допрос соберешься, позвони мне. Хочу поприсутствовать. А за съемным винчестером я сейчас шифровальщика пришлю.
Его винчестер, ему и разбираться. Пусть скачает все это на штабной компьютер, и я посмотрю. Любопытно…
– Понял, товарищ майор, я дождусь шифровальщика…
Усталость у капитана действительно накопилась. И, как всегда бывает, в период серьезных действий организм работает, как хорошо отрегулированный и настроенный механизм, не дает ни сбоев, ни послаблений в самые напряженные периоды времени, но вот наступает неизбежный момент расслабления, когда нет необходимости так напрягаться и ритмично работать на износ, и почти сразу следует сбой.
Так и в этот раз произошло.
Шереметев проснулся от телефонного звонка. Звонил майор Коваленко:
– Григорий Владимирович, ты не забыл про меня? Обещал на допрос позвать.
Капитан посмотрел на часы. Он проспал на полтора часа больше, чем рассчитывал, и внутренний будильник в этот раз не сработал. Сбой от расслабления произошел, подсознание приказало будильнику сломаться. В дополнение ко всему, сильно заболела спина. Она время от времени побаливала – последствия контузии годичной давности, когда бронетранспортер на фугасе подорвался.
Шереметев думал, что спину уже вылечил окончательно, и не сумел себя уберечь, вдоволь натаскался камней минувшим днем. И так уже не в первый раз – боли время от времени возвращались, причем такие, словно контузия была получена только вчера. Однако средство от этой боли имелось надежное. Обычно, когда спина начинала болеть, Шереметев носил пояс из собачьей шерсти.
