— Если не хочешь, можешь ничего не рассказывать, ты не должна…"
"— Нет, должна, — Злата шмыгнула носом, отбросила с лица рыжий локон, забралась с ногами на кровать и обхватила коленки. — Я стала шлюхой еще в июле. Не смотри так, это слово уже давно не режет мне слух. Это только в начале было стыдно. Сейчас уже нет. Знаешь, как это было? Нас тогда просто согнали в актовый зал школы, и три дня никуда не выпускали. Потом явился такой жирный… Заставил всех построиться и начал тыкать пальцем в тех, кто ему понравился.
Мне было уже настолько все равно, что я бы не испугалась даже расстрела. Но нас просто вывели во двор. Перед толпой гогочущих солдат. Сорвали одежду. Хватали за всякие места. А потом один на ломаном русском сказал, что нам дадут красивую одежду, мыло, еду и будут платить. Что нам оказана великая честь. Не до всех сразу дошло, что он имеет в виду. Моя подруга Стеша, когда поняла, закричала, что никогда она ничего такого не позволит, и что они проклятые захватчики… Матом еще обложила. И тогда один фриц намотал ее волосы на руку, швырнул на колени и прострелил голову.
Злата замолчала. Слез в ее глазах уже не было. Они горели яростью и ненавистью.
— На самом деле, к нам не так уж и плохо относились, — проговорила она, не отводя глаз. — В бордельхауз притащили чуть ли не лучшие кровати со всего Пскова. Рояль. Бильярдный стол. Нам принесли ворох красивых платьев, можно было выбирать любое на вечер. Косметику тоже принесли. Шлюхи для простых солдат живут гораздо хуже. Их пригоняют прямо в солдатские дома и казармы, и там к ним выстраивается очередь.
А у нас… А мы могли выбирать только по одному партнеру на вечер. А можно и вообще никого. Чертовым херрам просто должно быть весело с нами. Я сначала с ними вообще не спала, просто танцевала. Я же… Хореограф. Но… Но спать выгоднее. Проще, понимаешь? Раздвинула ноги, потерпела чуть-чуть, и к тебе больше нет никаких вопросов. А если все время отказываешься, то они начинают злиться, а закончиться это может… Как угодно. А у меня Фима… Без меня он пропадет.
Так что…
Злата прикрыла глаза, перевела дух, потом ее горящие глаза снова уставились на меня.
— Алоиз появился… — она чуть наморщила лоб, будто пытаясь посчитать. — Давно. Может, месяц назад. Он пришел в бордельхаус с кем-то за компанию, весь вечер смотрел, как я танцевала. Когда видел, что кто-нибудь пытается утащить меня в койку, то давал мне денег, чтобы я танцевала дальше. Потом послал кого-то за букетом цветов. Подарил мне.
