И черные когти, вооот такие!
— Сначала с кладбища ледяной туман наполз, а потом они появились, и началось…
— Говорят, что капище какое-то на кладбище раньше было…
— Серебряные пули нужны, се-ре-бря-ны-е!
— А может волчья голова не настоящая? Может, прикидывался просто…
— …ничего не говорят, ничего не рассказывают, государственная тайна!
Я присел на свободный табурет у стойки. Бармен вопросительно взглянул на меня.
— Шнапс, — сказал я и кивнул. Тот поставил передо мной рюмку, набулькал в нее прозрачной жидкости.
И тут же потерял ко мне интерес.
Ну, с маленькой победой, дядь Саша.
Я залпом хлопнул немецкое пойло, занюхал рукавом. Мысленно пожал себе руку. И еще раз помянул добрым словом Яшку. Надо будет его найти и узнать, как у него дела.
И вернулся за стол к графу, чтобы тот не начал нервничать, что меня что-то долго нет.
Гулеванить герр граф изволил где-то до часу ночи. После полуночи язык и ноги у него начали заплетаться, еще через пару стаканов он склонился к моему уху и пробормотал.
— Герр Алекс, боюсь, что я вынужден просить вас меня проводить…
Нести его, к счастью, не пришлось. Шагал он нетвердо, но все-таки сам. Мурлыкал песенку про Лили Марлен, даже пытался пританцовывать. Я довел его до дверей дореволюционного особняка, где он занимал один весь второй этаж. Убедился, что с лестницей он справился — его окна засветились.
И почапал домой. Запоздало подумав, что надо было выпросить пропуск что ли, а то будет глупо как-то, если меня сейчас заметет патруль и посадит в карцер до выяснения.
Не замел. Голова была ясной. Настроение…
Я обдумывал это как раз в тот момент, когда подходил к дому. Шел я дворами, тихонько. Понятно, что если попадусь, уже утром граф меня из застенков вытащит, но ночевать в карцере — то еще удовольствие.
Почти дошел. Уже шагнул за угол дома, к крыльцу. Но замер, услышав шум двигателя.
В наш двор со стороны Детской въехала машина. Фыркнул двигатель, и здоровенный черный мерседес замер у зеленого крыльца.
Машину эту я знал.
И даже сегодня ездил на ее заднем сидении.
Это был мерседес Алоиза.
Глава 20
Первой мыслью было, что гестаповец приехал сюда по мою душу. Я слышал, как они с графом обсудили меня на повышенных оборотах, кажется, приятели даже рассорились из-за моей персоны. И перед тем, как выйти, Алоиз наградил меня настолько многообещающим взглядом, что ежу понятно, что подозрений своих он не оставил. Даже наоборот — только еще сильнее в них утвердился.
