— Теперь вы свободны! Но некоторые из вас, кажется, не понимают своего счастья! Они продолжают упорствовать и прячут в своих погребах этих краснопузых свиней, которые разорили дома, вас и ваших родителей, сделав нищими и бесправными.
«Какой бред он несет…» — думал я, озвучивая на русском его слова. На народ я старался не смотреть, знал, что ничего хорошего в их взглядах не увижу.
Граф подошел ко мне и одобрительно похлопал по плечу. Встал рядышком. В глазах заблестело любопытство и азарт. На губах — хищная предвкушающая улыбка.
Он примерно с таким выражением лица иногда музыку слушает…
— Если через пять минут вы выдадете тех из вас, кто укрывает коммунистов и снабжает едой укрывшихся в лесах партизан, то ничего плохого ни с кем из вас не случится, — продолжал вещать Гольдер. С*ка, фюрер недоделанный. Цицерон, бл*ха, непризнанный…
Площадь ответила гробовым молчанием. Даже слышно, как воробьи в пыли дерутся.
— Я ждать! — выдержав паузу рявкнул каратель.
Вперед вышел старик. Не смотря на жару, одет в лоскутную жилетку из свалявшегося меха и матерчатую кепку.
— Герр офицер! — взмолился он, сминая кепку в трясущейся морщинистой руке. — Не губи люд невинный. Нету у нас партизан и отродясь не было. А ты сынок, — старик посмотрел на меня мутными выцветшими глазами. — Переведи ему. Может господин военный не понимает чего… Какие партизаны? У нас только бабы, де дети малые. Из мужиков я, почитай, самый молодой остался. Переведи как надо сынок, слышишь? Хоть ты и не нашенский. Сразу видно, что Родина по боку тебе, но Христом Богом прошу, замолви за нас словечко сынок.
Ты же русский был… На одной земле родились.
Бах! — прогремел выстрел, а толпа приглушённо вскрикнула.
На груди старика появилась аккуратная дырочка. Красная струйка, сбежала по жилетке и окропила деревенскую землю. Ненасытный песок жадно впитал кровь. Дед посмотрел на меня и с трудом пробормотал. В его глазах стояли слезы:
— Не за себя прошу, сынок… Не за себя…
Он рухнул на землю и затих.
— Я же не перевел вам его слова, герр Гольдер, — скрежетнул я зубами, стараясь не броситься на фрица прямо сейчас.
— Я почти все понимайт, что он есть говорить! — ответил тот. — Он нагло врать! Так будет с каждым из вас, кто будет нагло врать Великий Германия!
Каратель ткнул еще дымящимся стволом «Вальтера» на ближайшую женщину с ребенком на руках:
— Ты! Кам цумир! Подойди! Бистро!
Женщина отступила назад на полшага. Тихо завыла, мотая головой и прижимая к груди ребеночка.
Каратель махнул подручным.
