Когда я, тепло одевшись, вышла на улицу, эта не слишком счастливая пара слуг прошла в гостиную.
Утро было волшебным: морозец, светлое, будто выкрашенное голубой краской небо, березы у берега в изморози. Постарался морозушко за ночь, побелил все вокруг. Если бы не история с гостями, я могла бы считать, что жизнь удалась.
Посмотрев на свою «тропу здоровья», поняла, что поздно для прогулки: люди уже снуют по ней что твой рейсовый автобус. Вздохнула, и пошла к Нюре.
Моя новая подруга вместе со старой рубили на пеньке мясо.
Глафира держала телячью ногу, а Нюра замахиваясь, каждый раз попадала по разному месту.
— Ты чичас нарубишь ее, как на пельмени, Нюрк. А надо крупными! – поучала кухарку Глаша."
"— Ты поговори мне ишо, под руку-т! – негодовала девушка с топором. Вышли они, видимо, давненько, и решили, что разберутся со всем быстро. Обе в полушубках нараспашку, без косынок и в коротких, обрезанных, как калоши, старых валенках.
— Здорова, подруги. Барин уехал, и я тоже решила уйти. Думаю вот… сейчас молодые проснутся, и запросят еды.
А барин велел только кашу. Вы чего сами рубите? – спросила я.
— Каша ужо готовится. Только масла положить и можно подавать. Я бы поглядела, как эта свистулька будет кашу есть. Она поди в своих франциях только и кушает, чем в ресторациях потчуют, - ответила Нюра, и снова ударила топором не туда. Часть телячьей ноги, куда целилась кухарка, и правда, походила уже на тартар.
— Брось, Нюр. Вернется Фирс и порубит. А во «франциях» не больно-то и вкусно кормят. Говорят, они даже лягушками не брезгуют! – я подошла и забрала топор, приставила его к крыльцу, - давай помогу занести ногу обратно, а вы заходите, а то от вас уже даже пар не идет.
Простудитесь, - я помогла Глаше поднять несчастную эту ногу, и мы вошли в кухню.
— А где мы ей лягушек чичас в мороз-то найдем? – как обычно, вылупила на меня глаза Глафира, а Нюра рассмеялась.
— Да шутит она, ты чего ей веришь-то все время? Барин-то далече уехал? – Нюра разделась и поторопилась к печи, где на загнете уже стоял небольшой котел.
Пахло пшеничной кашей, но даже я почувствовала, что не хватает в этом запахе привычного оттенка топленого молока.
— На воде? – мотнула я головой на котел.
— Как барин приказал, - Нюра улыбнулась.
— Ой, чего начнется сейчас в доме-е! – качала головой Глаша.
— А что за мастерская у барина? И зачем она ему, коли в имении столько деревень? – решила уточнить я.
— Да, станки там какие-то. Деревянные баклашки Митяй в ней делает. Китайцы хорошо берут.
