Оказалось, что он успел сделать на стенах новые полки для заготовок, и теперь на полу не стояло ничего лишнего. Кроме этого, я не увидела старых болванок ваз и кружек, которые Осип продал, дав понять покупателю, что пока этим заниматься не станет.
— Барыня, а коли вы вернулись, Авдотья с сестрицей более ходить не станут? У их ить вон как хорошо получаетси! Гляньте? – осторожно начал выпытывать он.
— Барыней меня кликать прекращай! Какая я барыня? Еще раз услышу – разобижусь. А девушки теперь у нас работают. До весны точно здесь пробудут, а там как пожелают! – уведомила я распереживавшегося работника.
— Он за Дуняшей ухлестывает. Да так, что шагу сделать не дает, - ввела меня в курс дела вторая сестра.
Когда эта парочка задержалась на пороге, наш «Ромео» принялся помогать Дуне с курткой."
"— Хорошо ведь, Анечка. Дело молодое. Глядишь и сложится пара. И дело общее у них! – радостно прошептала я в ответ. – А он-то ей мил?
— Конечно, она виду только не подает. А так да, изменилась она.
— Ну и хорошо, а то не надо нам тут несчастных любовей.
Коли паренек останется со своим безответным чувством, как им далее-то работать? Поэтому, если она против Николашки, лучше сразу все отрезать, иначе потом больнее будет.
— Это ты права, Надя! Знакомо мне такое. Полгода я по конюху сохла, а тот знаки оказывал, ходил петушком. А осенью с кухаркой повенчался. Да я последняя самая это узнала. Подошла к нему поговорить, а эта змея меня чуть сковородой не огрела, - Аня рассказывала и посмеивалась. Значит, пережила уже своё фиаско.
— Ну, хватит уже выжидать, показывайте, что наробили! – заявила я в нетерпении. Страх увидеть плохие работы уже несколько дней преследовал меня. Я планировала продать партии шкатулок с нашими миниатюрами сразу всем своим скупщикам.
Теперь на нижней стороне наших изделий стояла печать. Осип постарался, изготовил. Она тоже покрывалась лаком, так что, не нарушив шкатулки, ее не смоешь, не счистишь.
Это мне он рассказал еще дома.
— А то вон как ты переживала за то, что лепить начнут подделки, - сказал он перед моим отъездом утром.
Николаша с апломбом сдернул со стола полотенце, под которым блестели черными краями великолепные шкатулки.
Я сначала не могла остановиться глазами хоть на одной, потому что нравились все сразу. Но глаз выцепил то самое важное, за что я переживала более всего – лица девушек с миниатюр. Они выполнены были настолько превосходно, что я раскрыла рот и замерла.
— Ты ТАК это представляла? – почти не дыша, спросила Авдотья.
