Туда тоже надобно?
— Мне нет. а вот если туда съездите и дворнику на словах расскажете, что человеку передать и куда меня привезли, то заплачу, - уже и не думая, что заберет деньги и никуда, конечно, не поедет, предложила я.
— Могу, а чиво нет-то. Только ведь как бывает, девка… - он кашлянул и погладил подбородок, покрытый жидкой бородой, - Не всяк захочет новость такую узнать. С ребятенком-та, может, не надо было ехати?
— Да не-ет, - я улыбнулась. – Это друг. Я ребенка тут забрала. Мне его в деревню надо увезти.
Так что никто на вас там с вилами не бросится!
— Тут у нас вил-то, почитай, и не сыщешь, барышня! Тут метла да лопата – все инструменты, - мужик даже хохотнул.
Сходил он сам в гостиницу, уточнил: есть ли комнаты. И только тогда пришел за нами. Я, пока его не было, осмотрела трехэтажное аккуратное побеленное здание с железным козырьком, саму реку Мойку, людей, спешащих утром по делам.
Туман отступал, да и было тут куда чище, чем в том месте, где жила нянька Германа.
Попросив найти молока и специальную чашку для кормления, поднялась в комнату, куда меня проводила девушка в чистом платье и белоснежном переднике.
Страх и отвращение отступали здесь, потому что привычная доброжелательная атмосфера, приятные запахи и улыбки обслуги будто возвращали к жизни.
Мне принесли чашку молока, небольшую кружку с зауженным, чуть сплюснутым краем, в который можно было засунуть чистую ткань, чтобы ребенок не подавился сильной струей, несколько метров ткани и тонкое одеяло.
Отдала за все почти двадцать рублей.
И попросила обед в номер.
Мальчик оказался совсем не громким. Как проснулся, я помыла его, запеленала в чистые, нарванные из длинного нового отреза пеленки. Малыш напился тёплого молока, чуть повозился и заснул на руках. Я прилегла с ним и укрылась одеялом.
Проснулась от стука в дверь. Горничная передала, что извозчик поговорил с дворником и на словах передал все для Евгения. Тот все еще в Петербурге и возвращается к вечеру, как правило.
— Ну и хорошо, - с легкостью выдохнула я. – Если придет высокий мужчина с большим родимым пятном на шее, вы сразу поймете, что ко мне. Не держите внизу, отправьте сюда, - попросила я, и та, мотнув головой, ушла, предупредив, что ужин будет в шесть.
Поужинав, мы с Германом выяснили, что он не любит лежать в мокрых пеленках. Ткани хватало, только вот сохло здесь все слишком медленно. Я и без того не открывала окон, боясь заморозить мальчика в сыром воздухе.
