Я чувствовала себя женщиной, прожившей прошлую свою жизнь полностью, а за ней еще одну. Я хотела обнять это несчастное дитя, сказать, что она сделала важное и святое дело.
— Вам нужно идти. Те, что сейчас проснутся, начнут клянчить денег за то, что терпели его. Вы слишком хорошо одеты для этого района, - Ольга зашмыгала носом, провела ладонями по лицу и встала, - сейчас я принесу покрывало. Есть еще пара пеленок.
Вернулась она через минуту, не больше. В руке ее был узелок размером с двухлитровую миску.
— Да, еще письмо.
Оно вам, Надежда. Я отдам и документы, потому что надеюсь съехать отсюда. Как только дождусь денег."
"— Вот, - я вынула из кармана приготовленные еще в экипаже, сама не зная зачем, десять рублей.
— Нет, вы что? Я его не продаю! – она выставила руки перед собой.
— А я не покупаю. Вы кормили и поили его, не работали, чтобы сидеть с ним, не дали его в обиду! Если бы здесь был его дед, он нашел бы и дал вам червонец! А еще, если вам что-то понадобится. Вдруг! У вас есть наш адрес. Это город, но на деле деревня.
Там нужно много работать, но никогда не останешься голодным. Я жена его деда. Его бабушка, - посмотрев на младенца, я снова улыбнулась.
Глава 55
Хоть на улице и стало уже достаточно светло, туман еще не рассеялся. Выйдя на дорогу, остановила пролетку и попросила отвезти туда, где можно остановиться. Я понятия не имела, были ли уже гостиницы или надо было искать постоялый двор. Мне необходимо было сесть где-то, чтобы освободить руки от саквояжа и узла с пеленками.
Вынула из своих вещей теплый платок, завязала его вокруг себя через плечо, чтобы получилось что-то вроде кокона, и, потуже запеленав мальчика, уложила в эту получившуюся переноску.
Нужно было решать что-то с едой для крошки.
— Барышня, вам, поди, поприличнее надо, с дитём-та? – возница повернулся и осмотрел меня, скорее всего , чтобы убедиться в моей платежеспособности.
— Да, получше, но чтоб не шибко дорого, - скромно ответила я.
— Тады в Димут повезу. Там ранеча едальня была, а чичас и нумера имеютси.
Заездным домом Димута зовут. На Ледокольной. А нынче принялись набережной Мойки называть, - немолодой уже возница оказался разговорчив.
— Слушайте, мил человек, - обратилась я, вспомнив про письмо от Евгения. До последней минуты я не хотела к нему обращаться. Но стало страшно: вдруг гостиница дорогая, да и молока для ребенка тут не как в деревне: на каждом углу, - А вот этот адрес, он далеко от этого Димута вашего?
— Не шибко, - глянув в письмо, ответил мужик.
