У меня не было причины не верить Петеньке-засранцу, потому что Надюша не пошла бы на грех просто так. Но хоть этот совершенно чужой человек был мне никем, почему-то внутри будто росла вина за свое прошлое. Да, теперь оно было моим. И никто не понял бы меня, примись я объяснять, что ничего не знаю и точно могу утверждать.
— Откуда вы столько знаете о… - он наконец, сделал шаг, видимо заметив, как я косилась на окна и двери усадьбы.
— Газеты у барина читала, да и слышала много чего. Дел у вас сейчас будет за глаза.
Да и глава, поди, поторопится от дел отойти? – предположила я.
— Да, но это знаем пока только он и я, - мой собеседник даже оторопел и снова остановился.
— Идемте. Коли по утрам теперь нет возможности погулять, так мы хоть сейчас это с вами наверстаем, - я старалась улыбаться.
А вот Евгений был то ли напуган, то ли так ошарашен моими выводами, что даже забыл о сползшем с лица шарфе и о родимом пятне, которое не давало ему покоя.
— Вы сейчас свободны, Надежда…
— Да, как птица. Только вот все птицы улетели в теплые края, а я осталась тут, - я раскинула руки, словно показывая на все, что меня окружает.
- Барин до весны все как есть оставит, а потом начнет деньги платить, как вольнонаемным.
— Это хорошо. Переживал за тебя… за вас… Мне в Петербург уехать надобно. Как раз до весны. В должность войду, коли утвердят, и потом вернусь, - он вспомнил о шарфе, подтянул его и снова посмотрел на меня как-то испуганно.
— Да чего вы напуганы так, Евгений Фомич? – мне даже смешно немного стало.
Словно его кто заставлял со мной говорить, объясняться, планами делиться.
— Оставить вас боюсь. Будто что-то случится, как только уеду, - скороговоркой выпалил он и выдохнул.
— О-ох, даже не думайте о том! Все будет хорошо. Осип Германыч меня в обиду не даст. Он у нас хоть и не молод, но умен и честен. Да и Фирс с подругами у меня есть. Доживем до весны, даст Бог. Только вот… растает Урал! Где гулять станем? – я засмеялась, стараясь наш диалог сделать не таким уж грустным.
— Хорошо. Так мне спокойней будет.
Я могу вам написать?
— Можете, конечно. Расскажите, как там в Петербурге. Мне очень интересно!
— Никогда не были? – спросил он, а потом сам прыснул от смеха.
— Ну, вы и сами поняли, что не была. Но слышала много.
— От Петра? – голос его вдруг стал железным, холодным и острым.
— Я с ним разговоров не вела, если вы об этом. А то, что он вам сказал, на его совести. Коли вы решили мне уроки жизни давать, то не к месту они сейчас. Идемте домой.
