Он потом говорил что-то еще, а я пробиралась сквозь толпу к тому самому мужичку. А прежде чем туда податься, махнула рукавицей Фирсу. Он головой мотнул, будто понял, чего хочу.
— А ежели к весне ничаво не поменяитси? – голосок этот был все ближе и ближе, а я уже видела хитрую физиономию, спрятавшую свое тщедушное тельце за спинами мужиков покрупнее.
— А у тебя самого-то семья большая али ты не за себя балакаешь? – громко спросила я его. И народ расступился, поняв, что внутри толпы образовался диалог.
Теперь мы с этим мужичком были видны и барину, и Фирсу, и всем остальным.
Я-то знала, что такие вот говоруны, оказавшись на сцене, вмиг умолкают.
— А чаво я-то? Я со всеми, я за мужиков, - «глас народа» мигом осип и заблеял, аки агнец.
— Барин говорит ведь, что не он придумал закон и сам чичас не знает, чаво делать, - стараясь копировать слова Глаши, я боялась, что меня примут за чужачку, но пока это работало.
— Ну, говорит, значит, правда, - оратор из народа отступал и отступал, а толпа все расширялась, давая больше пространства нам с ним.
— Он ить сказал, что четверых в дом и с ими будет гуторить. А ты му да му, будто теленок неразумный, - я напирала с хохотком, и толпа этот хохоток поддержала. Эдакие шутки народ любил, и «свой» моментально стал предметом для насмешек. - Или нравитси вам тута портки промораживать? Коли нравитси – стойте, а барин спиной болеет. Простынет, сляжет, и будете сами свои беды разбирать.
Я подняла голову повыше и пошла из круга к крыльцу."
"— Айдате, кто смелый, в дом.
Я себя выдвигаю. Хоть земли не имею, а от того мне ишшо хужей, чем вам. Тоже хочу с барином говорить и знать, чего ждать нам, - поравнявшись с Осипом, подмигнула ему и жестом показала подниматься на крыльцо. Церемониться здесь было нельзя. Идти на свальный крик и пытаться перекричать их – тоже плохая идея.
В доме девки уже поставили на стол самовар, простые кружки и простую закуску к чаю.
— Наливку свою неси, Нюра, - прошептала я, пока Осип в прихожей скидывал одёжу.
За ним домой вошли трое.
Того, голосистого, среди них не было, а жаль. Он бы тут и вякнуть побоялся, а вот тем, что за столом с барином сидел, хвастал бы до самой смерти. И то, что договор с ним лично заключили – тоже. А когда народ бы начал снова гудеть, будто пчелы в улье, самолично бы всех успокаивал, потому что он сам почти «договор о мире» с барином подписал.
— А иде тот, что кричал? – спросила я у трех мужиков, что вошли и, стоя в прихожей, мяли в руках шапки. - Зовите его.
