Стараясь не встречаться глазами со встреченными мной людьми, я исподтишка рассматривала их лица, одежду, прислушивалась к тому, о чем они говорят. И даже прибавила шагу, чтобы дослушать диалог пары мужиков, торопящихся до лавки с упряжью.
— Барин на днях все объяснил, да токма лучшее от того не стало, Макар, - голос высокого, довольно крепкого мужика в распахнутом тулупе и шапке, сшитой явно из чулок, звучал незло, хоть и громко. Больше в этом голосе было тревоги. – Ежели все, как он сказал платить, мне до конца жизни тут на ево пахать ишо и пахать.
Сын только и увидит ту землю.
— Мож не так все поняли? Хто говорит, мол, городу земли продадут, значит царю. Вишь, кака история. А тот и бесплатно ее раздавать начнет, - вполне уверенным голосом ответил второй, невысокий и плотный, кутающийся в ворот, бывшей когда-то яркой, киргизской куртки. Название ее я не знала, но рисунок этот прямо указывал на его истоки.
— Ишь чего захотели, соколики! – присвистнув, ответил высокий и захохотал. – Да коли такого все будут ждать, дак не получив-то войной пойдут.
Ты не больно надейся, Макарка, и своих успокаивай, иначе… - тут высокий голос сильно сбавил и даже чуть голову наклонил к собеседнику, чтобы вдруг кто не услышал, но я разобрала, - …говаривают, мол, Форштат собирает расквартированных солдатиков, шобы значится, на месте были, коли вспыхнет чего, - он даже палец вверх поднял, чтобы сильнее показать важность этого известия или слуха.
— Ай, мне и так и так не больно хорошо, Митрий, - толстенький махнул рукой в рукавице, и она слетела с руки.
Они моментально остановились, и я чуть не влетела в выставленный передо мной пухлый зад.
— Барышня, глазами гляди, куда идешь. А то добрых людей вокруг не замечаешь, - отчитал меня высокий, прежде быстро оценив, кем я могу быть. Барыню бы не то что отчитывать, извинились бы еще перед ней.
— Айдате с Богом, - я повторила слова Глаши, которые действовали всегда, если ситуация могла закончиться спором. После упоминания здесь Бога, я заметила, несколько снижается градус накала.
— Сама айда с Богом, - пожелал пухлый, рассмотрев меня, пока я их обходила. Специально не торопилась, но дальше они шли молча.
Глаша, хоть и объясняла дорогу к мастерской, чуть ли не рисуя на снегу план пути, но я все же запуталась. Потому что вместо привычного мне «на втором перекрестке налево, а потом на третьем - направо» она принялась описывать: в каком доме кто живет и где мне рассмотреть занавески.
