Я никогда этой хрени не понимал, всегда смеялся над парнями, которые своих девчонок таскали по всяким там романтическим местам. Для меня это прежде всего был показатель безденежья. Не хватает бабла на кафе, кино и подарок? Тогда приходится измачиваться. И заходить с козырей романтики.
Самое забавное, что многие бабы реально велись на такое. За что тут же получали от меня однозначное клеймо дур беспросветных. Потому что, ну что за херня?
Как можно так тупо хлопать ушами? И не видеть очевидного? Что тебя разводят, маскируясь красивыми словами?
А потом плачутся, какие мужики козлы.
У меня, когда работал еще и служил, был такой приятель. У него вообще никогда бабла не было! Даже на такси!
У меня взаймы просил на мороженое для своих баб.
Я тогда у него спрашивал, как он умудряется их в койку укладывать (а он в легкую умудрялся!). Так он только глаза большие делал. И рассказывал, что главное — разговаривать, комплименты там, слушать внимательно… Можно еще луну и звезды подарить, ага. И рассвет с закатом. Очень красиво, а, главное, бесплатно.
Я не верил. И не хотел даже пробовать такое.
Для меня всегда нормой было при ухаживании стандарт: ресторан, может, прогулка, койка. И никто не отказывался. Потому что главное — честность.
А в последние годы все еще проще стало.
Когда владеешь собственным, одним из самых крутых в городе клубов, вопрос с женщиной в постели решается в течение пары часов, как максимум.
Я жил себе, свободно и спокойно.
И думал, что счастлив.
А потом увидел длинноногую девочку, с огромными влюбленными глазами.
Неожиданно так. Через пятнадцать лет ее нахождения под боком.
И понял, что все, что до было до этого, это так… Суррогат.
А реальность, кайф… Вот он. Когда она в моих руках.
Татка, ничего не зная о моих смятенных, панических мыслях, что вертелись в голове, смирно сидела на коленках, даже особенно не ерзая, смотрела на луну. От пушистой макушки пахло детским шампунем.
Моя лапа на ее ноге смотрелась дико неправильно. Словно я — зверь, захватчик, дракон, утащивший нежную принцессу в свое логово.
Это смущало и заводило.
Никогда не думал о себе в таком ключе. А тут…
Если раньше все, что я устраивал вокруг сестренки, было неосознанно, так, на уровне «потому что так правильно и вообще, я старший, я в ответе», то теперь это приобрело законченный, я бы сказал, маньяческий характер.
Я сидел, смотрел на луну, вдыхал чистый запах Таткиных волос, переводил взгляд на свою лапу на тонком девичьем бедре, и понимал, что все, пиздец.
