Она сейчас, в полумраке, кажется диснеевской принцессой, Белоснежкой. Белая-белая кожа. Огромные темные глаза, так доверчиво и взволнованно отвечающие на мой прямой, жадный взгляд. Губки, розовые, приоткрытые. Грудь под легкой майкой движется в такт дыханию.
Я замечаю каждую деталь. Каждое маленькое действие.
Вот ресницы дрогнули. Вот подбородок чуть приподнялся. Вот щеки немного покраснели. Тонкие пальцы нервно стиснули мои запястья.
Я сам не замечаю, как сжимаю ладони все сильнее на ее ломкой талии. Как придвигаю ее все ближе к себе.
Неотвратимо ближе. И смотрю. Не вопросительно. Нет. Потому что и я и она знаем прекрасно, чем закончится сегодняшняя ночь. Я очень надеюсь, что она — знает.
Потому что спрашивать я ее не собираюсь. Не требуется в этом вопросе ответа.
А то, мало ли? Спрошу, а она вспомнит что-то. Что сейчас вообще не нужно вспоминать…
Я просто не смогу уговорить. Не найду сил на слова. Действовать буду.
Подъезд нашего дома, лифт.
Я жму десятый.
Ловлю ее взгляд на горящей кнопке.
Молчи, сестренка.
Не спрашивай ничего.
Дверь квартиры, замок.
Защелкивается приговором. Мне и ей.
В ту же секунду я резко хватаю ее за шею, притягиваю к себе и целую. И моментально дурею. И до этого не особо соображал, а тут все. Финал.
И даже если она сейчас одумается, трепыхаться начнет…
Она не начнет.
Она льнет все ближе, раскрывает податливо губки, позволяет себя целовать так, как мне хочется, грязно и жестоко, стонет мне в рот чуть слышно, слабо, беспомощно, сжимает пальчики на предплечьях.
То ли удержать хочет, притормозить, то ли просто пытается на ногах устоять.
Незачем тебе на ногах стоять, Тата, не нужно. Не сегодня.
Я, не прекращая целовать, обхватываю за талию, поднимаю, несу в спальню.
Сам схожу с ума, ее свожу.
Ее тело подо мной ощущается очень правильно. Так, как надо. Я еще в прошлый раз это заметил, а сейчас подтверждается все. Сдираю майку с нее. Белье. Кружевное, темное. На белой-белой коже.
Бл***… Никогда не забуду.
Обхватываю губами острые соски прямо через кружево, прикусываю.
Жестко. Она вскрикивает.
Выгибается. Глаза закатывает.
Сдираю джинсы. И трусики тоже. Сразу. Чтоб уже без возврата. Его и так нет, возврата. Но тут наверняка.
Она в этот момент стыдливо подбирает под себя точеные ножки. Смотрит на меня. Серьезно и немного испуганно.
Я снимаю футболку. Глаза Татки расширяются, зрачки возбужденно увеличиваются. Она меня видела без майки, с голым торсом, но тут — другое дело.
Никогда так близко. Никогда так тесно.
