Люблю квасных патриотов! Да вода «Перье» пьется во Франции уже целое столетие и по своим целебным качествам приближается к нашему боржоми. Только где он, настоящий боржоми? Ладно, не хочет «Перье», пусть хлебает водицу из лужи под названием «Московская минеральная».
– Не знаете, куда подевался братец? – без лишних вступлений задала я главный вопрос.
– Дома, наверное, или на работе, – совершенно спокойно ответила директриса.
– А где он трудится?
Жанна Яковлевна пожала плечами:
– В какой-то фирме, где ремонтируют автомобили, но ни названия, ни адреса не знаю.
Да и к чему мне? Я же к нему на работу не езжу.
И то верно.
– А с Ирой он давно живет?
Савостина подняла глаза к потолку:
– Да уж около года, наверное…
– Родственников ее знаете?
– Нет, – помотала головой Жанна, – честно говоря, и с ней лично незнакома. Брат только рассказывал, что положительная, аккуратная женщина, вроде уже замужем была, детей нет.
– Где работает?
– Понятия не имею.
Не получив и тут никакой информации, я выскочила из больницы и опять поехала в Оружейный переулок.
Сначала забежала в домоуправление и, прикинувшись агитатором партии ЛДПР, в два счета узнала у гориллоподобного домоуправа, что у Ирины фамилия Романова, место работы – библиотека шестьсот шестьдесят девять. В соседней с ней квартире проживала Зинаида Андреевна Творогова. Вооруженная этой информацией, я решила на сегодня успокоиться. День оказался неудачным, закончу лучше его тихонько дома. Попью чаю, потом лягу в кровать, почитаю детективчик…
Жара потихоньку уходила, начался дождь.
Застряв в безумной пробке на Садовом кольце, я опустила стекло и вдохнула свежий воздух. Все-таки хорошо, что лето уходит. Я люблю осень, не только сухую и солнечную. Холодный дождь, грязные лужи – словом, все то, что приводит большинство людей в уныние, мне нравится. Люблю самую омерзительную осеннюю погоду!
Машины медленно, черепашьим шагом двигались в сторону Тверской. Я ползла вместе со всеми. Ну какой смысл злиться, все равно быстрей не доеду."
"Между машинами, ловко орудуя костылями, прыгал одноногий парень, по виду лет пятнадцати.
В руках мальчишка держал большой пакет, на груди болталась табличка: «Помогите на протез». Подавали немногие, но юноша не расстраивался, а скользил между автомобилями. Оставляя без внимания «Москвичи» и «Жигули», он ориентировался в основном на иномарки. Наконец добрался до меня.
Вообще не люблю подавать милостыню, в особенности старухам с жалостливым голосом и цепким взглядом.
