– Господи, – ужаснулась подруга, – где же это несчастье пролежало столько лет?
– Стратегические запасы, – важно сообщил Кеша, – хранили на случай атомной войны, а может, просто забыли про птичек, а сейчас в связи с голодовкой поскребли по сусекам да отрыли…
– Не можем же мы его съесть, – засомневалась я, – как-то неприятно жарить исторический экспонат! А что тогда делать с цыпленком?
– По-моему, – робко сказала Оля, – надо его похоронить с почестями, ей-богу, он это заслужил.
И мы, взяв маленькую лопатку, спустились во двор, где и погребли измученное тельце возле забора.
– Спи спокойно, бедный куренок, – сказал Кеша, – всегда не любил кур поедать, а теперь вообще не смогу. Может, табличку поставить: «Цыпа Сталинградский»?
Так у нас в доме появилось крылатое выражение, обозначавшее несъедобные продукты.
Курица, приготовленная Маней, совершенно не походила на «Цыпу Сталинградскую». Я оторвала крылышко и, пережевывая ароматное сочное мясо, тихонько спросила:
– Повара тоже вызывала?
– Нет, – также шепотом ответила Маня, – это и правда сама.
– Расскажи, как готовила, – потребовала не услышавшая наш диалог Ольга.
– Ну просто. Взяла пачку соли, высыпала на сковородку, а сверху положила тушку.
– Пачку соли?! – изумились мы с Зайкой.
– Именно, – кивнула Маруся, – просто вытряхиваешь килограмм соли, а сверху шлепаешь курицу. Потом в горячую в духовку, и – крэбс, фэбс, пэкс – ужин готов.
– Где же ты взяла рецепт? – поинтересовалась Ольга.
– В Интернете, – ответила Маня, ухватывая пятое пирожное.
Мы переглянулись с невесткой.
– Да, Манюня, – заметила Зайка, – ты в жизни не пропадешь!
ГЛАВА 24
На следующий день я приехала в Крылатское – узнать, кто этот Котэ, проживающий на шестнадцатом этаже."
"Лифт поднял меня ввысь, и я уперлась носом в стеклянные двери с четырьмя звонками. Интересно, в какой квартире находится нужный персонаж?
Я ткнула пальцем наугад. Створка распахнулась, и я вошла в длинный холл, заставленный велосипедами, коробками и старой мебелью. На лестничную клетку глядели четыре одинаковые, обитые черным дерматином двери.
Одна распахнулась, и на пороге появилась личность, при виде которой я почти потеряла сознание.
В проеме, закрывая собой почти все свободное пространство, стоял звероподобный мужик явно «кавказской национальности». По причине теплой погоды он не надел ни майку, ни рубашку, и взору открылась поросшая черными волосами жирная грудная клетка. В зарослях виднелась татуировка – какие-то лица и надписи.
