А котлеты из хлеба и макароны домашнего приготовления? Поэтому, когда в одно прекрасное утро дверь на наши кафедры распахнулась и секретарша декана прокричала: «На углу дают цыплят!» – все преподаватели помчались в магазин.
Выстроилась длинная очередь, естественно, понеслись крики «На всех не хватит!», «Больше двух не давайте!». Честно отстояв два часа, я получила тушку странного животного. Доставшаяся добыча оказалась темно-коричневого цвета. Мясо как у куропатки, но ноги явно куриные.
Худые бедра и угрожающе желтые когти. Маленькая головка с закрытыми глазками безвольно моталась на будто тряпичной шейке. Сквозь пупырчатую жесткую кожу с остатками перьев прощупывались ребра. Несчастную птичку хотелось прижать к груди и пожалеть, она явно скончалась от голода и жестокого обращения. Никаких ассоциаций с едой куренок не вызывал. Но я все равно приволокла добычу домой.
Робкая Оля, тогда еще не жена, а просто невеста, тихо поинтересовалась:
– Его надо съесть? – И прибавила: – Жалко почему-то…
Но мы с Наташкой были полны энтузиазма.
– Подумаешь, – деловито заявила подруга, – он уже все равно умер. Бульон из доходяги не сваришь, а вот пожарить вполне можно. Значит, так – голову отдаем кошке, когти – собаке, остальное на сковородку.
Она загремела кастрюлями, потом принялась потрошить убогого куренка. Сначала слышался мерный стук ножа, потом вдруг Наталья спросила:
– Дашка, ты помнишь, когда Сталинград переименовали в Волгоград?
– Году в 59-м или 60-м, а зачем тебе?
– Гляди, – сообщила Наташка и сунула под нос тщедушную цыплячью лапку.
Ее, как браслет, обхватывал кусочек картона. «Склад номер восемь. Сталинград» – стояло на нем красным шрифтом.
Оторопев, мы уставились на мумию, купленную мной в качестве парного бройлера.
– Это сколько же бедолаге лет? – присвистнула Наташка.
– Если считать, что Сталинград переименовали в 1960 году, то тридцать один, – тут же вычислил Кеша.
– Старше меня, – вздохнула Оля.
– Возьмите энциклопедический словарь да проверьте, – посоветовала я.
Дети приволокли толстый том и принялись азартно листать тонкие страницы.
– 1961 год, – объявила Оля, – а до 1925-го город назывался Царицын.
– Наташа, покрути его, вдруг где-нибудь на животе стоит штамп «Царицын», – захихикал Аркадий.
