Валерия Петровна пришла в восторг:
– Деточка, ты, конечно, страшно долго раскачиваешься, зато, когда дозреешь, бываешь феноменальна.
Чтобы хорошо отыграть премьеру, Настя опять прибегла к странной пластинке. Потом еще, и еще, и наконец настал день, когда Вера сказала:
– Слушай, мы, конечно, подруги, но знаешь, сколько это стоит?
– Ой, – испугалась наивная Настя, – я сама покупать буду, только дай рецепт.
От такой наивности Вера просто обомлела. Странно, как студентка театрального вуза ухитрилась ничего не знать о наркотиках.
Подушкина прочитала Насте короткую лекцию о пропитанных ЛСД бумажных пластинках, о героиновых уколах и маковой соломке… Мартиросян почему-то не испугалась.
– Столько раз пробовала, и ничего, не привыкла, – наивно рассудила Настя. – Мне нужно отлично отыграть спектакли… Потом оставлю это запросто.
Вера пожала плечами:
– Дело твое.
Она свела Настю с поставщиком, и Мартиросян начала без ограничений поглощать эту «дурь». Но скоро для достижения эффекта на сцене наркотических пластинок стало недостаточно, в ход пошли таблетки, уколы… Через полгода Настя превратилась в настоящую наркоманку.
Очевидно, ей от природы достался крепкий организм, потому что, обколовшись до одури, она все же не теряла форму, а исправно трудилась. После хорошей дозы могла, как автомат, репетировать по двадцать часов кряду.
Валерия Петровна, никогда не имевшая дела с наркоманами, не понимала, в чем дело, и ставила Настю всем в пример.
В институте, конечно, встречались разные люди. Попадались между ними алкоголики и наркоманы.
Но и тех и других было видно сразу. Одних по красным мутным глазам, других по истерическому поведению. Настя же камуфлировалась изо всех сил. Институтские «торчки» отоваривались «дурью» все вместе у одного поставщика, услужливо привозившего зелье прямо к дверям учебного заведения. Настя же предпочитала мотаться к своему барыге. Она стала носить кофты с длинными рукавами, а когда поняла, что следы от уколов могут выдать ее тайну, решила колоться в пупок. Конечно, невыносимо больно, зато никакой любопытный не спросит: «Что это у тебя за синяки на руках?»
Постоянную жажду она объясняла всем неизвестно откуда взявшимся диабетом.
На эту же болячку кивала и тогда, когда кто-нибудь из педагогов сетовал:
– Настенька, кушай побольше, уж больно ты похудела…
По институту поползли слухи, что первая ученица, любимица Артамоновой, тяжело больна, но все равно работает в полную силу.
– Значит, Вера посадила Настю на иглу? – уточнила я.
