Вот они вместе по бокам кровати встали, заговорили с ним, и он открыл глаза… А к вашей подруге особенно не приходят. Муж, правда, раз в два дня наведывается, ничего не хочу плохого сказать. Заботливый, просит, чтобы ухаживали получше, медсестер благодарит… Вчера свекровь приезжала, тоже внимательная, лимонов привезла, яблок! Ну скажите мне, на кой черт сейчас Артамоновой фрукты?! Кстати, дети у нее есть?
– Дочери… две.
– Сколько лет?
– Восемь и полтора года.
– Приведите сюда, часто матери реагируют на детские слезы.
Жестоко, конечно, показывать ребенку маму в таком состоянии, но все же рекомендую.
Я только вздохнула. Знал бы этот славный доктор, что случилось у Артамоновых!
– А мне можно зайти?
Врач поколебался, потом разрешил:
– Бахилы наденьте на ноги и шапочку.
Я послушно надела все, что положено, и вошла в палату. Вблизи зрелище оказалось еще более страшным. Сразу стало понятно – надеяться на то, что Лида что-нибудь скажет, не следует. В горле у несчастной торчала какая-то отвратительная на вид трубка.
Я взяла Лидочку за безвольно лежащую руку и с облегчением ощутила тепло и легкое, как крылья бабочки, трепетание пульса.
– Лидуля, – тихонько позвала я.
В палате стояла неприятная тишина, нарушаемая только попискиваньем и почавкиваньем разнообразных аппаратов.
– Ну почему, – почти закричала я, – почему такое должно было случиться именно с тобой! Ну кому это надо!
Не успел мой голос отскочить от стен палаты, как Лидуша медленно распахнула веки. Огромные бессмысленные глаза прошлись взглядом по моему лицу и, не сфокусировавшись, снова захлопнулись.
– Доктор, – заорала я, кидаясь к выходу, – кто-нибудь, скорей сюда!
На крик влетела пожилая медсестра и первым делом кинула взгляд на разноцветные лампочки и стрелочки. Строго спросила:
– Ну и что тут происходит?
– Она открыла глаза, – возбужденно сообщила я, не обращая внимания на ее недовольный тон, – вот только что смотрела на меня.
Медсестра не поверила:
– Вам показалось.
– Нет, абсолютно точно!
Женщина профессионально приветливо посоветовала мне:
– Идите-ка лучше домой, палата интенсивной терапии не место для слабонервных.
Сняв бахилы и шапочку, я направилась к выходу. Да, скорей всего медперсонал, автоматически ухаживая за Лидой, решил, что Артамоновой не долго осталось жить. Но я-то видела открытые глаза Лидуси. Поеду в самом деле домой, выпью кофейку, расслаблюсь и раскину мозгами в тишине и покое.
Подъехав к дому, я оторопела.
